Непокорная для шейха (СИ)

По воле обстоятельств ею стала я. Висам с детства не знал ни в чем отказа и всегда получал все, что пожелает.

Я примерно знала, как живут арабские мажоры. Легионы дорогих эскортниц, моделей и даже звёзд эстрады и кино летали в ОАЭ чартерами, с целью подороже себя продать. В дни показов новой коллекции я часто не досчитывалась заранее отобранных моделей, соблазнившихся восточной сказкой за деньги. Но уж я-то ни в коей мере не подходила под категорию богемных шлюх! К своим двадцати пяти годам я добилась таких высот в бизнесе, что самой иногда становилось не по себе.

И все это я выстраивала вместе с матерью буквально по кирпичику, не соблазнившись помощью богатых дядей. В деловом мире многие шептали за моей спиной "насосала", но я уже давно не обижалась на убогих умом людей. Я то знала, что всего мы с мамой добились сами, и главным для меня была честность прежде всего с самой собой.

Ради чего все это — бессонные ночи, встречи, бизнес-планы, авралы, поиск инвесторов, обход происков конкурентов? Чтобы арабский шейх, прилетевший на переговоры в нашу страну, решил, что бизнес-леди в его коллекции ещё не было, и просто присвоил меня себе, как его одержимые предки много веков назад — белых девушек? Это до сих пор не укладывалось в моей голове!

— Я твой хозяин и повелитель, Аблькисс.

В эту ночь и все последующие. При свете дня и сиянии луны. Я не буду жесток, если ты сама не будешь жестока по отношению к себе, — пока я вспоминала свою прошлую жизнь и старалась не расплакаться от бессилия, Висам подошёл почти вплотную.

Я так и не смогла заставить себя отступить назад.

Здесь умели ломать непокорных наложниц. Пусть ко мне ещё не применили все эти методы воспитания, услышанного хватило с лихвой. Но ведь гордость тоже не исчезнет по взмаху волшебной палочки. И я посмотрела прямо в глаза мужчине, который намеревался разрушить мою жизнь.

В них было пламя ада и обещание наслаждения.

— Жестока к себе? О чем ты говоришь?

— Если ты не покоришься мне, я буду вынужден примерить к тебе все те наказания, которым мы испокон века подвергаем строптивых наложниц.

И пусть больно будет обоим, знай, у меня не дрогнет рука. Ты поняла меня?

Мне хотелось закивать головой. Я боялась, что сейчас Висам Аль-Махаби, мужчина, который заставил мое сердце биться иным ритмом ещё в нашу первую встречу, начнет перечислять все эти варварские пытки, от которых, вполне вероятно, рабыни сходили с ума или погибали.