Непокорная для шейха (СИ)

Зейнаб покачала головой, предостерегая меня от опрометчивых слов. Но Киру Полянскую было уже не остановить.

— Я свободная женщина и имею право делить постель с тем, с кем захочу. До брака, во время, после — это мое личное дело! И это не обязывает меня ни к чему!

— Ошибаешься, — торжествующе перебила Амани. — Вот, что и требовалось узнать. Ты вступила в добрачную связь с моим сыном, поэтому никакого другого выбора у тебя нет. И ты останешься здесь, либо одной из его жен, либо всего лишь наложницей. Надо было думать, перед тем как уступать увещеваниям шайтана и делить ложе с Висамом.

— Я не принадлежу к вашей культуре. Вы не имеете права держать меня здесь силой! Я немедленно требую предоставить мне мой телефон и в ближайшее время дать улететь в Москву!

— Забудь об этом, — продолжала избивать словами, словно острыми камнями, жена эмира. — Никто не станет искать тебя здесь. Никто не знает, куда ты вылетела. Никаких связей с внешним миром у тебя не будет, пока ты не станешь женой Висама. И то, дальше он будет решать, с кем тебе общаться.

И запомни, впредь я не потреплю дерзости. Я не в восторге от того, кого мой сын избрал, но мы всегда обещали отнестись с уважением к его выбору. Только знай, я уж постараюсь, чтобы он на тебе не женился, а оставил наложницей в гареме. Мне не нужна невестка с черным ртом, из которого вылетает одна лишь дерзость и оскорбления!

— Да вы… вы совсем с ума сошли! — от сказанного у меня все поплыло перед глазами. — Где Висам?! Где ваш муж, в конце концов? Если вы не хотите оказаться в эпицентре скандала, я требую поговорить с мужчинами.

Может, до них дойдет быстрее!

— Вопиющее поведение! — повысила голос шейха. — Стража!

Тотчас же двери распахнулись, и двое конвоиров вошли в зал, склонив головы.

— Заберите эту шармуту и заприте в северном крыле дворца! Если чего-то попросит — откажите! — холодно велела Амани. — И не смейте ставить в известность моего сына, пока я не решу обратное!..

После сырой прохлады Москвы горячий воздух пустыни показался мне родным и ласковым.

Солнце не жгло, а привычно гладило кожу сквозь тончайший хлопок кандуры, ветер как будто приветствовал мое возвращение в родные места.

Тот факт, что отец буквально настоял на том, чтобы мы тотчас отправились в пустыню на соколиную охоту, удивления не вызвал. Подобное мероприятие всегда знаменовало собой какое-то яркое событие, и эмир приурочил ее к заключению договора. Он всегда особо отмечал мои успехи на поприще бизнеса.