Непокорная для шейха (СИ)

Но все же я не мог не догадаться, что поспешный отъезд из дворца был напрямую связан с появлением Киры и моим ультиматумом.

Белый кречет Султан беспокойно вращал глазами, вглядываясь вдаль, за черту высоких барханов. Эта роскошная птица была подарком отца на мой тридцатый день рождения, и стоила огромных денег. Кроме нее я получил в подарок также сапсана Али, чистокровного хищника черного окраса. Подобных птиц не было больше ни у кого в эмирате.

Я снял колпак с холки сокола, и белоснежный красавец взмыл ввысь, в белесое от зноя небо над пустыней.

Словил ветер и закружил над песками, высматривая добычу.

Отец погладил своего сокола, но отпустить его не торопился. На его суровом лице лежала печать глубокой задумчивости.

— Висам, ты и сам понимаешь, что никях с этой девушкой невозможен. Само ее пребывание здесь — неприемлемо. И то, что я позволил твоей матери самой заняться ее подготовкой и воспитанием не отнимает того, что ты поступил, как избалованный ребенок, а не будущий эмир.

— Отец, это не обсуждается.

Я люблю свою Аблькисс и не желаю видеть подле никого другого. Разве не обещал ты мне, что я найду свое счастье с той, кого полюбит мое сердце?

— Ты все еще путаешь высокое чувство со страстью, Висам. И заключать брачные союзы, руководствуясь лишь зовом плоти — для правящей семьи недопустимая роскошь. Даже если твоя гостья примет ислам, на это понадобится много времени. К тому же, ты просто похитил ее, и намереваешься держать взаперти. Как я понял со слов Амани, она не особо этому рада и рвется улететь домой.

Я эмир, и не собираюсь потворствовать преступлению против свободы и части. Ты понимаешь, чем это в итоге обернется?

— Я понимаю одно, отец. Я люблю ее так, как не любил никого прежде. Думаешь, я сам этого хотел? Ты винишь меня в том, что я осквернил наш дом развратом, но в тот момент я действительно думал, что близость с моей Аблькисс прогонит этот морок. Что она манит меня как запретный плод, как смоковница дальних берегов, которую я никогда еще не вкушал прежде.

Но после той ночи я не могу не думать о ней. Мое тело и рассудок горят огнем, сердце рвется быть подле нее каждый миг. Даже сейчас я не могу всласть насладиться излюбленной охотой, потому что жажду вернуться и обнять ее. Я даже не знаю, чего я хочу больше. Обладать, порабощая, или ловить ее каждый вздох, предугадывая все желания моей Аблькисс. Помнишь, как всегда с нежностью и любовью ты говоришь о матери? Даже годы оказались не властны над вашими чувствами.