— Это для того, чтобы разжечь твой аппетит, милый.
— Мне пришлось немало потрудиться, чтобы сломить ее сопротивление, — раздраженно воскликнул Раймонд. — А теперь, познакомившись с моими папочкой и мамочкой, она снова заартачится.
— Как ты наивен, сынок, — вздохнула Изабелла и приказала своей служанке: — Поставь мое вышивание поближе к очагу. Здесь ужасные сквозняки. Вам не мешало бы, Джулиана, развесить повсюду гобелены. Они красивы и практичны. Я вижу, вы начали строить солярий. Что ж, солярии сейчас в моде.
Ими обзавелись все приличные замки.
Джулиана промолвила, не глядя на Раймонда:
— Да, я об этом слышала.
Раймонд покосился на Хью, и тот уткнулся носом в чашу, чтобы не рассмеяться.
Кейр, подлый трус, при появлении родителей Раймонда немедленно исчез из виду.
— Джулиана похожа на дикую розу, благоуханную и прекрасную, — сказал Раймонд.
— Только шипы слишком острые, — поморщилась Изабелла.
— Ничего, я опытный садовник, — ответил Раймонд. — Я сумею сорвать розу, не уколовшись.
Его родители скептически переглянулись, а Раймонд мстительно подкинул на ладони кошель с золотом. Он знал, что отец оторвал их от сердца с кровью. Да и чувствовать в руке увесистый груз было приятно — ведь Раймонд не привык ощущать себя при деньгах.
Граф Авраше чувствовал себя в этом просторном зале, где в очаге пылал огонь, а на стенах горели факелы, совсем как дома. Эти стены, не слишком уютные, старомодные, но надежные, принадлежали Джулиане, а стало быть, и ему.
Сегодня зал был полон людей: Джулиана и ее слуги, родители со своей свитой, прочие гости. Дым щипал глаза, багровый отсвет пламени плясал на стенах, и казалось, что все это происходит в каком-то жутком подземном мире. Виной тому — граф и графиня де Лоше, подумал Раймонд, ибо они — сущие исчадия преисподней.
Изабелла села возле пялец, служанка продела нить в иглу и подала своей госпоже.
— А где ваше вышивание, Джулиана? — спросила графиня.
— Я не вышиваю, — ответила Джулиана.
— В самом деле? — Изабелла откашлялась. — Ну, разумеется.
Джулиана уловила в тоне графини осуждение и, оправдываясь, сказала:
— Мне больше нравится ткать. Нравится смотреть, как нити сплетаются в ткань, а потом из этой ткани получается одежда.
Изабелла холодно улыбнулась:
— Странное пристрастие. Оказывается, она еще и портниха.
— Вышивание — работа слишком кропотливая, — объяснила Джулиана, обнимая дочерей, пришедших пожелать ей спокойной ночи.
