Раймонд плеснул в чашу вина и, отведя взгляд, вздохнул:
— Но сарацины меня все-таки сломили.
— Ты мне это уже говорил. — Она взяла у него чашу. — Они пытались тебя сломить, Но им это не удалось. Ты согнулся, но не сломался. В тебе нет жестокости и беспощадности, как в других рыцарях. А главное, сарацины не сумели сломить основного твоего качества.
— Какого?
— Твоей гордости.
Он дернул плечом, и Джулиана быстро договорила:
— Твоя гордость поистине беспредельна. Ты считал, что сарацинам может покориться кто угодно: Кейр, Валеска, Дагна, прочие рыцари, — но только не доблестный Раймонд.
— Это неправда, — пробормотал он, но вид у него был сконфуженный.
Воспользовавшись моментом, она быстро схватила его за серьгу, висевшую в ухе.
— Меня возмущает, что ты упрекаешь себя за те самые качества, которыми я так восхищаюсь.
Но Раймонд еще не оправился от предыдущей атаки:
— Нет, я не считаю, что я лучше, чем Кейр, Валеска, Дагна или пленные рыцари.
— Ты полон сострадания к людям, ты любишь детей, ты любишь жизнь, любишь меня — и все из-за опыта, приобретенного тобой в Тунисе.
Мне горько слышать про муки, которые ты там перенес, про цепи, про истязания, но ты остался жив, и я не допущу, чтобы ты испортил жизнь нам обоим из-за глупой гордыни. — Раймонд слушал внимательно, и Джулиана объявила: — Я прикажу Леймону, чтобы он не выпускал тебя из замка.
— Да я раздавлю его, как клопа! — взревел Раймонд.
— Нет, не раздавишь, — насмешливо сказала она. — Ты человек справедливый и не станешь убивать того, кто всего лишь честно выполняет свой долг.
Раймонд открыл рот, но не нашелся, что сказать. Он сердито огляделся по сторонам, не зная, на ком сорвать злость.
По мосту как раз спускался коротышка, перемазанный грязью с головы до ног. Мастер Папиоль наконец решил присоединиться к собранию.
Оглядев стену, он скривился и пронзительным голосом воскликнул:
— Так вот она, та самая стена, которую мы должны освятить? Ни за что на свете! Это невозможно!
Он хотел убежать обратно в замок, но Раймонд схватил его за рукав:
— Что вы хотите этим сказать?
Папиоль посмотрел на рыцаря снизу вверх.
Страх боролся в нем с возмущением, и возмущение победило. Низко поклонившись, он провозгласил:
— Вы великий лорд. Первый среди лордов, а я далеко не первый среди зодчих. Согласен, не спорю. Но вы не зодчий, и я не стану участвовать в этом балагане.
— Чем это вам не нравится моя стена? — угрожающе спросил Раймонд.
Папиоль честно сказал то, что думал:
— Камни сложены неправильно.
