Непокорное сердце огненного альфы

Ведь он не спешил облегчать мою участь, дразнил и соблазнял.

– Мокрая. Всегда такая мокрая, – прошептал, размазывая влагу, слегка надавливая на плоть и вновь отступая.

– Для тебя, – стаскивая с него пиджак, расстёгивая рубашку, согласилась я.

В надежде, что этого будет достаточно.

– Да, для меня, – выдохнул мужчина, выводя круги вокруг клитора, по-прежнему не спеша с чем-то большим.

Так, чтоб крышу снесло.

– Только для меня, – повторил.

Я же вцепилась в широкие плечи крепче, до судорог в пальцах.

– Ни для кого другого, – отозвалась.

И да, получила то малое, в чём так мучительно нуждалась. Его губы продолжали терзать мои, пальцы всё глубже толкались внутрь тела, заставляя постепенно задыхаться от удовольствия. Тело напоминало натянутую струну. Вот-вот лопнет.

Станет освобождением…

Оргазм накрыл беспощадной волной. Заставил вскрикнуть особенно громко. Вместе с чувством новой наполненности. На этот раз той самой, как мне безмерно хотелось. Так правильно и нужно ощущался его член во мне, словно мы теперь единое целое.

– Ник… – то ли позвала, то ли просто не могла молчать.

Николас замер, тяжело дыша. Неспешно выскользнул из меня, чтобы также неспешно затем погрузиться обратно.

– Чёрт, – тихо выругалась.

Оборотень банально растягивал наше общее удовольствие. Прикрыв глаза, входил в меня вновь и вновь, ни на минуту не прекращая целовать: губы, щёки, висок, скулы, подбородок, шея, плечи, ключицы, снова шея. Наверняка оставляя многочисленные следы на загорелой коже. Ну и пусть. Если этот мужчина слетел с катушек, признав во мне свою пару, желая присвоить, то я ничуть не меньше нуждалась в том, чтобы чувствовать его на своём теле, вероятно, даже намного глубже, и не только в себе – физически, но и гораздо более основательно, так чтоб навсегда осталось и запечатлелось в самой душе.

– Te amo, mi pareja.

Да, я совершенно точно вместе с ним сошла с ума. И нет мне никакого оправдания. Да и не нужно оно. Ни одному из нас.

Привести дыхание в норму тоже не удавалось. Ещё довольно долгое время.

– Не волчица – дикая кошка, – усмехнулся Николас моим действиям.

Опомнилась. Смутилась. Виду не подала.

– Если хотел себе в пару более милую и нежную, надо было на другой ферме себе тёлочку красть, – фыркнула встречно, припомнив ему и то, как меня его родственники назвали благодаря ему же.