Непокорное сердце огненного альфы

Которая с самым благопристойным видом уселась за стол и начала есть. Молча. Будто не понимала, чего я тут застыл и пялюсь на неё безумным взглядом.

Что я там говорил о доверии?

Лишь бы ещё хоть разочек прикоснуться к ней опять.

– Оливейра, – не сразу, но всё же сосредоточила на мне своё внимание моя пара, глядя на меня недобрым взглядом. – А давай, ты тоже оденешься, а?

Сжала вилку и столовый нож до побеления пальцев, будто собралась их в меня разом воткнуть.

Это и помогло взять себя в руки и вернуть мозг обратно в череп.

После чего переосмыслил её реакцию и заявление и самодовольно ухмыльнулся, сложив руки на груди.

– А что не так? Лично меня всё устраивает.

И да, остался стоять, где был. Позволяя ей и дальше лицезреть мой стояк на неё.

– Кто бы сомневался, – поморщилась Аделия. – Эксгибиционист хренов, – добавила ворчливо и отвернулась.

Снова на завтраке сосредоточилась. Да с таким остервенением принялась “пилить” овощи и мясо на мелкие кусочки, словно это самое важное, что только может быть в её жизни.

– Ну-у… – протянул я деланно задумчиво. – Ты всегда можешь сама меня успокоить и одеть, если тебе так этого хочется.

И очень постарался не скалиться слишком предвкушающе. Ведь девчонка мою идею внезапно оценила. С такой решимостью загорелся фиалковый взор. Она отшвырнула столовые приборы в сторону, а затем поднялась на ноги, не менее решительно обошла стол, поравнявшись со мной.

Весело быть резко перестало. Я гулко сглотнул от того, как плотно окутал меня её запах. Руки опять отдельно от разума тут же потянулись к стройному стану.

Обнять, прижать, не отпускать… Тем более, что и сама девушка положила ладошку на моё плечо, приподнялась чуть выше, потянувшись навстречу, пристально глядя на меня снизу-вверх.

– Ты прав. Хочется, – отозвалась негромко Аделия. – Очень хочется, – подалась ещё ближе до такой степени, что теперь мой стояк упирался ей в живот, а она откровенно почти тёрлась об него. – Даже не представляешь, как сильно, – задела губами линию моей скулы, скатившись до полушёпота.

 – Сильнее – только акулам тебя на съедение отдать! – резко отпрянула, схватив со стола салфетку.

Её-то и повесила. На меня. То есть, на член.

Громко. Что говорится, от души.

Какая она всё-таки наивно-милая, несмотря на всю твёрдость характера. Не удержался и в очередной раз чмокнул волчицу в её маленький симпатичный носик.

– Ты ж моя мечтательница, – умилился уже вслух.

В фиалковом взоре вспыхнуло чистейшее негодование.

– Я – не твоя! – огрызнулась.