Непокорный трофей

И если бы он этого не сделал, то я бы, наверное, рухнула от переполнявших меня эмоций.

Священнослужитель, седовласый старец в серебряной мантии, заговорил, обращая на себя всеобщее внимание. И Торем сжал мою ледяную ладонь чуть крепче. Бросила на него мимолетный взгляд. Он не следил за словами священника. Он смотрел только на меня. И в его темных как ночь глазах было столько эмоций, столько восхищения нежности и теплоты, что дыхание перехватывало.

Мы обменялись брачными клятвами, кольцами, зажгли благословенный огонь, и церемония подошла к концу.

-  Властью, данной мне нашими Богами, я объявляю вас Мужем и Женой! – торжественно объявил мужчина. - В знак объединения прошу скрепить ваш благословенный союз поцелуем.

Торем, по-моему, только этого и ждал. Я и опомниться не успела, как он решительно перехватил меня за талию и сократил разделявшее нас расстояние. Щеку обожгло горячее дыхание, и я замерла. Удар сердца – и наши губы встретились. Лишь на несколько мгновений, как положено по правилам этикета.

Мы развернулись и под громкие хлопки и радостные возгласы направились в сторону выхода. Краем глаза заметила резкое движение. Незнакомый мужчина в запыленной военной форме промелькнул от входа, а затем склонился над Кнутом и что-то быстро ему объяснял. И с каждой секундой лицо Кнута становилось все напряженнее. И, кажется, Торем тоже это заметил, так как замедлил шаг.

И стоило только нам приблизиться к дверям, как Кнут, бледный как стена, вынырнул слева и сбивчиво заговорил:

- Я понимаю, что сейчас не самый подходящий момент...

- Короче, Кнут! Говори! – резко оборвал Торем друга, нахмурив брови.

- Сообщение от воина из восточного дозорного отряда. Войско из столицы идет на Орлей, Торем.

Началось! В груди все судорожно сжалось. Все слова на короткий миг забылись. Тобиас, конечно же, узнал о моей свадьбе и понимал, чем это ему грозит.

- Сколько их?! – коротко спросил Торем, уже в кабинете, куда заботами супруги уже принесли вино и еду.

Супруги. Это слово было непривычно по применению к женщине Изгнанника. Он всегда считал, что достаточно того, что он назвал женщину своей. Но Адриана стала большим для Торема. И он жаждал всем сердцем подчеркнуть это. Этот брак стал для него большим, чем он мог себе подумать. И ему это нравилось.