Неполная дура

Можно сказать, он разбазаривал свой талант понапрасну.

— Выпьем! — тут же предложил он, извлекая из нагрудного кармана стопку пластиковых одноразовых стаканчиков. — Капитан Шура, вы с нами?

— Балабанов, ты допрыгаешься! — предостерег его капитан. — Ты — паяц! Увидит тебя начальство, мигом выговор схлопочешь.

— А мне все равно! На гражданке меня куда угодно возьмут. Меня и Петька Зайчик обещал к себе взять. Он ушел и доволен. А ты, говорит, тут только штаны просиживаешь да язву с этими казенными харчами наживаешь.

Капитан подмигнул подругам. Но они уже и сами поняли, что надо ковать железо пока горячо.

— И куда же это он тебя возьмет? Сам небось делать ничего не умеет!

— Много ты понимаешь. Его Римка пристроила. Она теперь знаешь какой человек? Ого-го! В заграницу на гастроли ездит чуть ли не каждый месяц. И знакомых у нее, поклонников по-ихнему, по-театральному, теперь пруд пруди.

И булькнув водкой, неожиданно задумчиво и совсем нормальным голосом прибавил:

— И что тут удивительного? Баба она из себя видная.

И увидев, что капитан — знакомый подруг что-то собирается сказать, заявил:

— А ты не знаешь, так и молчи. Не слышал ни разу, как Римка поет, так и не критикуй! Не позорься!

— А вы, значит, слышали, как она поет?

— Ясен перец, слышал! Причем, — Балабанов поднял указательный палец и многозначительно покачал им, — причем много раз.

— И где же она поет?

— Как это где? Везде поет! На концерте!

— А в каком театре вы ее слышали?

Балабанов вроде бы растерялся.

— В театре? Нет, в театры я не ходок. И Римка там не бывает. Чего ей в театрах-то делать?

— Минуточку! Вы же сказали, что она поет!

— Разве не в театре?

— Не-е-ет! — весело рассмеялся недоразумению Балабанов. — Она на эстраде поет. Да вы что, не видели? Весь город ее афишами обклеен.

Подруги изумились. Вроде бы часто по городу мотаются. И на афиши нет-нет да и посмотрят.

— И не видели мы такой певицы Примы Зайчик!

— Прима Зайчик? — повторил Балабанов и расхохотался еще громче.

— Не-а, продюсерам ее фамилия глупой и совсем не звучной показалась. Петька возмущался, да только кто его слушать будет? Вот имя они ей свое оставить разрешили.

— Так что теперь она у нас — Прима Вера.

Имя эхом отдалось в ушах подруг. Ну да! Они же сто раз видели афиши этой молодой певицы.