Неправильная помощница

 — Это как-то связано с желанием причинять себе страдания шестом? Или с возможностью забираться выше по этой палке? Или ты решила освоить дополнительную профессию?

— Палке, — смеюсь я, но Распутин только сильнее хмурится, и я поджимаю губы. Ему действительно интересно?

— Все проще. Мальчик, в которого я была влюблена в школе, сказал, что я скучная заучка, что, кстати, было правдой. Я реально зануда.

— И? Ты решила поразить его танцем на шесте?

— Я вообще хотела поразить его хоть чем-нибудь, а студия пилона у меня рядом с домом, а это значит, что я не убьюсь, пока дойду до нее.

— Логично. И как, поразила? Он стал твоим первым парнем?

— Нет, — смеюсь, вспоминая лицо одноклассника. — Спустя год я уже и думать о нем забыла. Он увидел меня на выступлении и почти полгода бегал. Караулил у студии и…

— Шесты там крепко закреплены? — перебивает Распутин. Зачем спрашивал тогда?

— Что? Ну, обычно да, но недавно один сломался.

— Именно в тот момент, когда ты на нем висела?

— Ага. Представляете, как все ржали?

— Представляю, — даже не улыбается он и кивает в сторону моего окна.

Мы вместе поднимаемся в офис, я тут же готовлю кофе и чай гостям, которые должны прибыть с минуты на минуту, а Распутин идет развешивать свои рубашки.

После совещания я убираю все со стола, слушая радио, что играет теперь фоном. И тут играет она, моя песня. «Believer» Imagine Dragons.

Я быстро оглядываюсь на закрытую дверь. Вроде никого. Распутин опять весь в работе.

Так что можно немного расслабиться и погрузиться в эту божественную мелодию.

В моей голове она играет на полную громкость. Я складываю грязные чашки, немного пританцовывая. Стираю пыль, водя по столу тряпкой, как рукой по шесту, равно под музыку. Резко, под сильный бит оборачиваюсь, крутанув бедрами и головой, чувствуя себя почти богиней танца. Тут же вскрикиваю, замечая Распутина в дверном проеме. Сволочь! Я дергаю рукой, и вся моя башенка из чашек просто валится на пол. Я пытаюсь спасти хоть парочку, слышу почти в ухо.

— Да не трогай, дура! — но поздно, на пролитом кофе я поскальзываюсь, и улетела бы вниз, головой, если бы не сильные руки Распутина.

— Вы опять меня напугали! — нападаю, но из рук его не выбираюсь. Я в них, можно сказать, вешу, как на канате, но страха не чувствую, знаю, что не отпустит. Не уронит. Сама не знаю почему, при этом теперь рассматриваю его большой нос. Он у него и правда огромный. И ноздри. Как у быка раздуваются. Раздражаю я его, да?

— Я тебя зову, ты не слышишь.