Неправильная помощница

— Маш, — мама все-таки заходит, и я сажусь на кровати. — У тебя все хорошо? Ты выглядишь возбужденной.

Наверное, она имеет в виду совсем другое, но живот до сих пор крутит от воспоминаний, о сильных руках, о крепком теле, о губах, что оставили следы. Вон даже на руке один и я тут же его закрываю одеялом.

— Нормально все, мам, не переживай. Завтра же понедельник, схожу в банк, надеюсь, к концу недели отправлю тебя на лечение.

— Ты уверена, что готова взять на себя такую ответственность? Знаешь, я тут в новостях смотрела о черных коллекторах.

— Мам, ну хватит телевизор смотреть. Ну я же пойду в нормальный банк.

— Ой не знаю, дочь. С твоим везением не удивлюсь, если вместо банка там будет поддельный шатер.

— Ты меня совсем за идиотку держишь.

— Ну спасибо. Мам, дай я посплю, ладно?

— Конечно, девочка моя. Я люблю тебя.

— Я тебя тоже, мам, — отвечаю уже в пустоту, достаю телефон и, сама не знаю зачем, ищу фотографию Распутина. Как будто я не помню его лица, как будто не знаю формы его губ.

Жаль, что я вчера так поздно уснула. Жаль, что не попробовала все, о чем читала и смотрела. Тело вибрирует, тело словно напрашивается на продолжение, но слава Богу, есть мозг, который точно не даст телу совершить глупость и начать, например, намекать боссу на продолжение. Понятно же, чем это закончится. Вечером сижу тружусь над макетом вертолета, чтобы хоть немного отвлечься, когда получаю электронное письмо. От босса. Дыхание перехватывает, по коже мороз. Зачем он пишет? Ему заняться нечем?

Он присылает мне проект моего вертолета, полностью одобренный.

Сначала охватывает радость, а потом дурацкая мысль, что это все из-за тех мгновений вместе. Возможно, это просто плата за приятные ощущения. А с другой стороны— вряд ли бы такой человек, как Распутин, стал бы запускать проект каждый раз, когда ему кто-то угодит. Тогда его бы фирма так не процветала.

«Спасибо» и вырубаю ноутбук. Радость хоть и плещется. Но где-то на дне. Не стоило с ним спать. Тогда я была бы уверена, что оценили мою работу, а не умение раздвигать ноги.

То есть может произойти то, чего я больше всего боялась. А если кто-то узнает про наши отношения, пусть даже разовые, то клейма — насосала мне не избежать.

А я не для того училась, чтобы ходить с позорным пятном на репутации. Мне хотелось самой, по заслугам. И может быть, так оно и есть, но правды я уже не узнаю. Потому что точно не спрошу. Это спровоцирует неловкий разговор о ночи, которую нужно забыть.