Неправильная помощница

Особенно там, где сейчас упирается в мой живот.

Его наглые руки уже задирают мне юбку, царапая голые ноги, сжимают задницу, разводя половинки в стороны, касаясь дичайше влажной промежности.

— Пиздец ты мокрая, Маш.

— Замолчи, — прошу с мольбой, сама касаясь его губ, сама запрыгивая на его талию, как на шест, стягивая ноги за спиной.

Он плотно прижимает меня к двери, продолжая жалить губами шею, щеки, ключицы. Задирает рубашку и просто вгрызается в торчащие колом соски. Они словно изголодались по ласке. Требуют больше, сильнее, больнее.

Распутин сминает мою задницу, прикусывает сосок, заставляя тело дрожать и извиваться.

В висках пульсирует, по телу прокатываются волны наслаждения, мурашками расползаясь по позвоночнику, к самому источнику. Между ног сильно тянет. И словно зная об этом, Арс добавляет огня, просто касаясь через ткань самой чувствительной точки.

Меня подбрасывает словно на волнах, я пищу, цепляясь за его шею, царапаю кожу ногтями.

— Арс, господи… Сделай что-нибудь.

Он отрывается от терзания моих сосков, его взгляд дикий, расфокусирован.

Он снова толкается языком в мои губы, одной рукой удерживает, а другой бренчит ремнем.

Да-да, быстрее. Господи, как же хочется снова ощутить его в себе.

Сама тянусь между телами, обхватываю сухую твердую плоть под его гортанный тихий рык. Я уже не соображаю, просто тяну его на себя, откидываю голову, прикусываю собственные губы, пока Арс пристраивается.

Отодвигает полоску трусиков, что впиваются мне в кожу, и гладит головкой ноющую плоть.

Он прижимается лбом к моему, втягивает носом воздух, а потом проникает головкой между влажных складок. Я вся подбираюсь, часто дышу, чувствую, как сердце барабанит в грудную клетку.

Он медлит, словно раскачивается. То проникает немного, то совсем оставляет меня подыхать от ощущений. Сама пытаюсь стать ближе, но он словно дразнится. Тогда я злюсь, кусаю его за губу, впиваю ногти ему в кожу. Он рычит и толкается в меня на полной скорости, не жалея, не щадя.

Я вскрикиваю, врезаюсь в его зрачки своими, пока он выбивает стоны своими каменными бедрами.

Один, второй, третий. Без остановки, без передышки, словно чертов конвейерный механизм в цехе, выдавая идеально ровные детали.

Я лишь взлетаю на каждый толчок, чувствуя, как моя грудь раскачивается в такт.

Ноги, руки затекают после продолжительной скачки, и я чувствую, что мы замедляемся, движения внутри меня становятся жесткими, но размеренными. Но это лишь чтобы донести меня до самой ближайшей поверхности.