Неправильная помощница

Вертолетная площадка, помнишь?

— Да, но я думала, что она используется для крайних случаев…

— Сейчас именно такой. Скоро дождь будет, поэтому надо успеть вылететь до него.

— Вы же не хотите сказать, что мы будем лететь в вертолете…

— Именно так. Ты не летала никогда?

— Нет, то есть. В детстве в самолете…

— Расслабься, Маш, — берет он мою руку в свою. — Сама же знаешь, наши вертолеты самые безопасные в мире. Или ты не доверяешь мне?

— Как мужчине или как авиаконструктору?

Он усмехается, качая головой и прикрывая глаза, словно взывая ко Всевышнему.

— Тогда не волнуйся и это, кстати, тебе.

Он протягивает пакет, в который я тут же заглядываю, чуть не захлебнувшись слюной. Там круассан с мясом, сыром, овощами. И пахнет так, словно только что из печки. Я даже про свой страх полетов забываю. Распутин усаживает меня возле себя. Сам пристегивает и кивает на пакет.

— Ешь давай. Не хватало, чтобы тебя на Алтае ветром унесло.

— А мы летим на Алтай?

— Да, именно там свадьба брата.

Я закрываю глаза и отворачиваюсь.

Ненавижу этого мужчину. Просто за то, что исполняет мои маленькие и большие мечты по щелчку пальцев. Но при этом остается полностью для меня недоступным.

Мне бы уважать Машу за принципы и сдержанность, но сколько можно? Себя она считает моей шлюхой, меня извращенцем. Выпороть бы ее за такие мысли и грязные слова, но я сдерживаюсь. Я даже в армии так не держался, как сейчас это делаю. Вот она, рядом, сладкая, вкусная, отзывчивая, но закрытая на сто замков только потому, что внушила себе, что станет очередной.

Хотя, чего я удивляюсь. Каждая женщина, даже если она отдалась на первом свидании, хочет быть особенной и единственной. Хотя и недолго.

Хочу снова предложить ей забыть о работе, поворачиваю голову, и сердце пропускает удар. Голодная Маша наконец отпустила гордость. Теперь она решила перекусить и все бы ничего, но я не ожидал, что это будет настолько впечатляющее действо.

Маша широко открывает рот, чтобы там поместился круассан, почти давится.

Перед глазами тут же мыльные пузыри, в каждом из которых похабная картинка, как Маша стоит на коленях и давится моим тут же занывшим членом. Пялюсь как одержимый на губы и подбородок. Когда туда попадает пару крошечных капель соуса, кажется, что сейчас подохну от возбуждения. Она быстро слизывает все, старательно пережевывая еду.

— Что? — гундосит она, а я болезненно морщусь.

Всегда удобные штаны стали неприятно натирать, грудь распирать от желания.