Неправильная помощница

— Кстати, почему ты не говорил, что у тебя брат-близнец?

— Хм, сложный вопрос. Пожалуй, хотел узнать, различишь ли ты нас, — говорит он очень тихо, чуть приближая ко мне свое лицо, обдавая терпким мужским запахом, который обволакивает меня, стягивает кожу, словно засохшим семенем. Он словно знает мои мысли, словно чувствует все. Именно поэтому член становится под ладошкой тверже, пульсирует.

— Как ты это поймешь, я ведь могу и обмануть.

— Ты? Обмануть? Вряд ли, малыш. Да и сегодня, когда ты вошла в комнату, ты обратилась только ко мне.

Брата даже не заметила. Хотя он стоял ближе, и выглядели мы идентично.

По коже мурашки, по спине мороз. Приятное чувство сковывает мышцы, между ног настоящее цунами.

— Это да… Но не все это понимают, — скашивает он взгляд, снова становится напряженным. Я чуть сжимаю его стояк, нащупывая мякоть головки.

— Потанцуешь со мной? — опускаю вторую ладошку на его тяжелый кулак. По телу тут же проходит разряд тока. Стреляет между ног новым импульсом.

Даже таким он меня не пугает, наоборот. Меня удивляет и возбуждает тот факт, что я могу обуздать гнев этого хищника. Может быть, даже хочу ощутить его на себе.

— Я не танцую, Маша. Детский сад.

— Ну… Я ведь не говорила, что танцевать мы будем при всех, — делаю многозначительную паузу и поднимаю покорный взгляд. — Арсений Ярославович.

Арсений разжимает кулак, распластав ладонь на столе, прямо над моей, переплетая наши пальцы, ни на секунду не отрывая взгляда. В миг потемневшего.

Вздрагиваю от того, как нити возбуждения связывают прочно тело к этому мужчине. Чувствую, как ментально разрывает на мне одежду, тактильной силой демонстрирует, что это будут за танцы. Наедине.

— Пойдем, — поднимается он и дергает меня со стула, чтобы поскорее шла за ним.

Кровь еще кипит раздражением и гневом.

Давно меня так не бесили люди, как Рита. Еще в те дни, когда она тянула на себя одеяло, пока Данил строил новые отношения, я уже говорил ему, чтобы дал зарвавшейся суке пизды.

Пришлось самому. Пусть и по-своему. И вот опять. Отомстить она мне решила. Тварь.

— Арс! Больно! — оказывается, я сильно сжимаю руку Маши, пока мы обходим дом.

— Прости, малыш, — расслабляю пальцы, поглаживаю запястье. Меньше всего я хочу, чтобы она меня боялась. Но это не про Котову.

Она тут же улыбается, тянется ко мне всем телом, прижимается, ластится как кошечка. Я просто поднимаю ее под бедра и несу дальше. Толкаю дверь тренажерного зала.