Неправильная помощница

— Ого! Какой огромный! — радостно восклицает девчонка, но сильно осмотреться не успевает.

Я несу ее в зеркальный зал, где обычно принято заниматься фитнесом. Она спрыгивает с меня, оглядывается, усмехаясь. Тянет меня в сторону стопки упругих матов, куда и толкает.

Я устраиваюсь поудобнее, а она включает музыкальный центр, выбирает на телефоне мелодию и подключает к блютузу.

И стоит заиграть треку, под который она танцевала на выступлении, как голова тут же пустеет.

Теперь в ней только порочный образ Маши, которая оглядывается через плечо, скидывая с него лямку…

Она раздевается медленно, аккуратно, словно боится повредить платье.

Да Господи, я ей сотни таких куплю, только чтобы каждый день она снимала для меня такое вот. Так смотрела. Так ласкала взглядом.

— Мне тоже начать раздеваться?

— Нет, ты мне нравишься в костюме, — улыбается плутовка, ведя по идеально плоскому животу вверх, к груди. Накрывает полушария, и из меня вырывается рычание.

Маша сладко смеется, начиная под припев вытворять что-то невообразимое.

То на руках стоит и ноги раздвинет. То ляжет на пол, растянется по нему, оттопырив пока еще невинный зад. Изгибается волной и приближается ко мне с каждым эротическим движением. Член уже дымится, рвется из брюк, вынуждая елозить по мату. Особенно когда она оказывается на расстоянии вытянутой руки. Я хочу схватить запястье, но она тут же переворачивается от меня, оказавшись спиной. Она скользит по себе руками, открывает застежку лифчика, оставаясь в одних крошечных трусиках.

— Стой на месте, — не выдерживаю я напряжения. — Не двигайся.

Она слушается. Застывает на согнутых ногах, сидя в потрясающе покорной позе.

В зеркалах отражается ее великолепное тело. Тонкие руки, чуть вздернутый носик, изящные изгибы. Но взгляд цепляет пухлые губы. Розовые, чуть приоткрытые.

Она то и дело облизывает их, словно ей жарко. При этом, не пытается нарушить наш зрительный танец. Обжигает взглядом. Говорящим. Жадным. Послушным.

В висках пульсирует, а сердце отбивает ритм следующей мелодии, на каждый, сука, ее бит.

Руки сами тянутся к ширинке, расстегиваю пряжку. Вытаскиваю ремень петля за петлей, любуясь тем, как грудь судорожно поднимается и опускается все чаще.

Соски наливаются цветом, становятся темнее, тверже, а сливочная кожа покрывается мурашками.

Щелкаю ремнем в своей руке.

Маша дергается, но остается на месте.

Более того, складывает руки на коленях. Я на миг прикрываю глаза, стискивая зубы.