— Спятил, что ли! Конечно, нет! — воскликнула Татьяна, все больше убеждаясь, что верно поступила, решившись сначала с братом поговорить.
Денис — родной человек, родная душа, он никогда не предаст и всегда поймет. Каждое слово его, сказанное спокойным уверенным тоном, действовало гораздо лучше любого успокоительного. Волнение заметно спало, хотя трепет и легкая взбудораженность остались, но это естественно, учитывая, что новость прогремела как гром среди ясного неба.
Осталось Вуича дождаться и сообщить ему. Не сказать, что Таня вовсе не мечтала о детях, да, хотела, конечно, но точно не предполагала, что когда‑то слова «ты скоро станешь папой» придется сказать именно Лёне.
— Может, тебе чаю с мятой сделать? — заботливо поинтересовался Денис.
— А что — у тебя и чай с мятой есть?
— У меня теперь все есть. Вдруг Юля придет, а у меня чая с мятой нет… Это же катастрофа! — наигранно воскликнул он, нажимая кнопку селектора.
Таня пила чай мелкими глотками, словно боялась, что как только он кончится, уйдет и ее спокойствие. Успела осилить полчашки, когда в кабинет шумно и энергично вошел Вуич. Он громко хлопнул дверью, притормозил, удивившись присутствию Татьяны, но, быстро сменившись в эмоциях, просветлел лицом, потеплел взглядом и тут же нахмурился, заметив чересчур заинтересованный, и слишком уж снисходительный взгляд друга.
— Я беременна, — выпалила Таня, не дожидаясь, пока Лёня выберет какое‑нибудь место и крепко усядется.
Не было терпения ждать, пока он обретет под собой твердую почву, чтобы достойно встретить новость о своем скором отцовстве. Какая разница, в конце концов.
Услышав это, Лёня предсказуемо застыл как вкопанный. Замер посреди кабинета, остановил пристальный взгляд на побелевшем Танином лице, потом пробежался по ней глазами, словно искал подтверждения сказанному, и задал самый глупый вопрос, который только мог задать:
— Ты пошутила?
— Да, Лёня! — не сдержавшись, вскричала Таня.
— Я вот пришла сюда, сижу и шучу! Развлекаюсь! Мне же делать больше нечего! Это похоже на шутку?!
Лёня сначала смотрел оторопело, потом залился басистым смехом.
— Что правда? — спросил, заглушив смех.
Тане тут же захотелось запустить в него чем‑нибудь потяжелее, чтобы он заткнулся.
