— Ага, все мое ношу с собой, — посмеялся Денис, глядя, как сынишка, делая первые нетвердые шаги, тащит за собой любимую мягкую игрушку. Запнувшись о лапу медведя, малыш упал, но не заплакал, лишь издал недовольный звук и, уперевшись ручками в пол, стал снова подниматься на ножки. Он сделал несколько шагов, потом развернулся, будто что‑то забыл, присел на пол и постучал по нему ладошкой, выражая свое недовольство.
— Правильно, — усмехнулся отец, — наказать всех.
— Денис, у твоего сына железная психика, — сказала Наталья.
— Нет, — возразил Шаурин, — железная психика у моей жены, потому что я, например, не могу спокойно смотреть, как мой сын падает.
— Все падают, — вставила свое слово Юля. — Все падают, прежде чем научиться твердо стоять на ногах.
В окно сыпал снег, стуча по стеклу песочным шуршанием. А в доме на Поселковой было тепло. В камине потрескивали поленья. В столовой на столе еще горели рождественские свечи. Новогодняя елка сверкала яркими игрушками.
— Ванечка, иди сюда, — вновь позвала его Наталья, отвлекая от мишуры на елке.
— Ваня, — позвал Сергей Владимирович, и малыш тут же ринулся к нему, протянув ручки.
— Да ты посмотри на него, — усмехнулась Наталья.
Монахов довольно и гордо прижал внука к себе.
— Бабий пастух у нас растет. Да, Ванька?
Всеобщий негромкий смех заполнил комнату. Татьяна томно усмехнулась и посмотрела на своих девочек.
Настя играла с сестренками на пушистом ковре и выглядела абсолютно счастливой.
Таня от души надеялась, что это так и есть. Сколько раз ей самой довелось упасть, прежде чем она твердо встала на ноги.
Сейчас она сидела на диване, тепло прижималась к Лёнькиному боку и была счастлива тем счастьем, которое не требует душевных усилий.
Потому что оно — настоящее."
