Один из новеньких произнес, опережая их: — Мы готовы принести клятву вечного служения за возможность уйти из этих стен навсегда.
Они не оставили мне выбора. Тугой сверток, еще мгновение назад лежавший позади меня, развернулся в моих руках, и белый балахон с широкими золотыми полосами скрыл мою фигуру и голову. Дети повторили мое действие, скрывая свои лица. Из зала мы выходили не торопясь. Я, как и положено, чуть впереди и шесть человек парами сразу за моей спиной. Уверенность братьев в своей безопасности и безнаказанности сыграла мне на руку.
Никто из встречных не обратил на нас никакого внимания, а стражники, прежде чем открыть ворота, просто пересчитали. Стоя в воротах и пропуская мимо себя детей, я обратила внимание на последнего, по виду самого старшего паренька и на мгновение усомнилась в своем зрении. Что он горбатенький, я заметила сразу, а вот то, что его горб шевелится, мне, наверное, показалось.
Не показалось! Вот опять! Мост мы прошли, как и двор, спокойно и неторопливо. Вот только теперь нужно не только уйти от будущего тщательного розыска святош, но и от внимания записывающих артефактов.
И чувствую я, это будет непросто. Очень непросто.
ГЛАВА 53
Белые балахоны делали нас невидимками. Просыпающийся город и его жители нас не видели и не слышали. Здесь привыкли к безликим фигурам братьев и не обращали на них никакого внимания, но чем дальше мы шли, тем тяжелее были шаги детей, светлее становилось на улицах. Да и записывающие кристаллы никуда не делись, продолжая четко и скрупулезно фиксировать наш путь.
Я вела детей по лабиринтам улиц к дому мадам Нарги. Этот очень интересный и по-своему знаменитый дом стоял на стыке границ квартала торговцев и центрального квартала высокородных. Мадам содержала дом для обездоленных девушек-сирот. Вывеска на воротах ее особняка сообщала всем о том, что любой желающий может сделать добровольный взнос для помощи этим молодым девушкам. На самом же деле под этой элегантной вывеской скрывался обычный бордель, и всех желающих сделать пожертвование здесь ожидали с распростертыми объятиями в любое время с полудня до рассвета.
В этом доме спать ложились именно на рассвете. Двери закрывались только на магический замок. Никто не шатался по коридорам, никто не гремел кастрюлями на кухне. Спали все, от дворецкого до хозяйки и ее лошадей. Именно это обстоятельство сделано этот дом таким привлекательным для меня, а еще то, что его подвалы сообщались с общей системой подземных ходов нижнего города.
