Это было бы очень романтично. Я повесила бы его в своей комнате и дразнила бы Иру. Демид точно не умеет рисовать.
Афинский улыбается.
– Он умеет другое, Тася. То, что, к сожалению, не подвластно мне. Ему удается спасать жизни. А я никого не смог спасти. Ни сестру, ни ее сына.
– Не вини себя. В такой ситуации и Демид бы ничего не смог поделать. Вряд ли можно остановить машину, которая летит на огромной скорости. Ты же не супер-мен из фильма.
Я поглаживаю Андрея по руке. Он грустно улыбается.
– Ты права, Тася.
Мне надо просто смириться с тем, что все так сложилось.
– Смириться и верить, что мы найдем Эрика, – поправляю его я.
– Да, – с благодарностью сжимает мою руку он.
Стинг начинает петь «Иншаллах». Вечная песня, о смирении и надежде на благословение Бога в исполнении задуманного.
– Потанцуем? – посматривает на меня Андрей.
– Прямо здесь? – удивляюсь я.
– А почему нет?
– Вот именно, почему нет? – смеясь, подаю ему руку я.
Еще миг, и мы плавно движемся в медленном танце на фоне мерцающих свечей и сияющей вдалеке синей полосы моря.
Иншаллах. Надежда и упование. Внезапно возникшее сильное чувство – наша взаимная симпатия. Притяжение, без которого было бы невозможно существование человечества на земле.
Губы Андрея с нежностью опускаются на мои. Мне кажется, наш поцелуй длится бесконечно – язык Андрея скользит у меня во рту, заставляет дыхание и пульс сбиваться, и кажется, я не хочу никаких угощений. Я хочу принадлежать ему одному.
– Ты прекрасна, – отрываясь от моего рта, тихо шепчет он.
Проводит пальцем по моим губам и снова нежно целует их.
Я обвиваю его шею руками, заглядываю в его ореховые глаза, и тону в них, будто в самом глубоком омуте.
Его пальцы скользят по моей спине, гладят, и мягко нащупывают застежку на сарафане. Она плавно едет вниз, заставляя меня сгорать от предвкушения волшебства.
Андрей с вожделением смотрит на белый ажурный лифчик и медленно приспускает бретели вниз. Одна за другой, они падают вслед за сарафаном.
Он гладит мои обнаженные плечи, его руки скользят по спине, а губы жадно впиваются в ложбинку у основания шеи.
Я прижимаюсь к его сильному телу, и меня бросает в дрожь от неприкрытого страстного желания.
Осторожно щелкает застежка на лифчике, и Афинский уверенно тянет чашечки вниз. Его взгляду открывается моя грудь с пламенеющими в отблесках пламени ярко-розовыми сосками. Затаив дыхание, он по очереди приникает губами к тугим горошинам сосков.
Мое тело пронзает наслаждение.
