Неприкаянный 1

Но и укрыться в утробе крейсера ожидая окончания боя я не могу. Чем оно всё закончится вроде бы известно, но учитывая, что это не прошлое моего мира, а настоящее этого, не обязательно будет именно так, как мне кажется.

Два разрыва фугасов среднего калибра раздавшиеся один за другим на баке и шкафуте, убедили меня в том, что ничего пока ещё не решено, и моё послезнание вполне может прогуляться до ветру. Так что, нужно брать ситуацию в свои руки. Понятно, что командовать крейсером мичману не позволят. Значит буду делать то, что у меня получается лучше всего.

Когда вышел на корму, орудие с левого борта уныло опустило ствол к палубе. Какая-то неисправность с поворотным механизмом, над которым сейчас колдовали комендоры. Правое же грозно рыкнуло отправляя в японцев очередной снаряд. Заряжающий устало отворил затвор, выбрасывая стреляную гильзу. Подносчик отбросил её в сторону, а двое других начали прилаживать к казённику очередной унитарный патрон.

Устали ребятки. Поначалу-то всё лихо получалось.

Но ты поди поворочай эти шпалы полутораметровой длины, весом под семьдесят кило. Так-то у пушек Канэ заявлена скорострельность в десять выстрелов в минуту, но это только с чудо богатырями и весьма непродолжительное время. Здесь же бой длится уже почти полчаса, и многие из матросов щеголяют лёгкими ранениями. Уж царапинами, так почитай все. Шимоза даёт множество мелких осколков, и щедро раздаёт плюхи разной степени тяжести.

— А ну-ка братец, подвинься, — положил я руку на плечо наводчика.

Тот обернулся ко мне, окинув ошалевшим взглядом. Вряд ли расслышал мои слова, но прикосновение почувствовал. Ну, а при виде воскресшего покойника, едва не начал креститься. Двое со снарядом замерли, словно привидение увидели. Да и увидели, чего уж там. Мичман Кошелев как раз этим плутонгом и командовал, и его отсюда чин чином в душевую спровадили.

Я сделал знак, чтобы он отошёл в сторону. Тот продолжал таращиться на меня испуганно непонимающим взглядом, но приказ всё же исполнил. Я же заговорил так громко, как только позволяла травмированная голова и с тоской понимая, что едва начну пальбу станет гораздо хуже.

"

"— Слушай меня, братцы! Подносите снаряды так быстро, как только сможете. Ложкин, оставь эту пушку, давай своих на поднос снарядов, — закончил я свою краткую воодушевляющую речь, обратившись к артиллерийскому кондуктору руководившему ремонтом соседнего орудия.

— Как же так, ваше благородие. Никак не можно, — растерянно ответил тот.