Непристойные отношения

Встретились на Арбате и как-то быстро все закрутилось. Он красиво за мной ухаживал, писал для меня стихи, даже предложение сделал. Да, слишком скоро, я все прекрасно понимала, но все равно с радостью согласилась, практически не раздумывая. Я действительно в него влюбилась. Мы планировали съехаться, потом пожениться… А потом на день его двадцатипятилетия я подарила ему ту злосчастную сумму… ведь он так мечтал! Горы были его страстью.

До сих пор помню, как получила известие о том, что группа альпинистов, с которой он должен был взбираться на скалы Пастухова, попала под сход лавины.

Не выжил никто.

Как я себя корила тогда, сколько плакала. Ведь это он из-за меня же… А потом, когда первые эмоции схлынули, меня осенило, что, возможно, он остался жив… А вдруг! Потерял память или еще что-то типа того, живет в какой-нибудь избушке в лесу и понятия не имеет, что его ждут. Сколько таких историй?

Конечно, идея, мягко говоря, выглядела словно соломинка для утопающего, но я была готова за нее вцепиться, лишь бы избавиться от сокрушающего груза вины.

Шли недели, месяцы, а сообщения о том, что где-то в тайге живет безымянный парень не поступало. Я уже даже перестала надеяться и, к собственному стыду, практически смирилась с произошедшим, даже (Боже, как стыдно!) спрятала все его фотографии.

А несколько дней назад мои уже почти забытые предположения обрели под собой реальную почву — в поселке Терскол видели парня, очень похожего на Гену. Он живет отшельником в какой-то хибаре, ни с кем не контактирует.

Местные говорят, что он приблудный дурачок, другие — что просто потерял память и не знает, кто он. Но точно известно, что он альпинист, потому что нашли его у подножья скал Пастухова примерно в то же время, когда пропал Гена. Узнав об этом я решила, что обязана туда поехать! Тридцать тысяч долларов, это та сумма, которая нужна мне для перелета и дальнейших расходов, если это все-таки окажется он. И именно поэтому я согласилась на предложение Ильи Романовича. Он единственный, кто сам предложил мне нужную сумму. Что это, если не судьба?

Правда, он не знает, что я лечу на Эльбрус не забирать тело Гены, а искать его живого. Даже Стася этого не знает. Ведь я прекрасно понимаю, что она тут же начнет меня отговаривать от этой безумной идеи. Он никогда ей не нравился, с первого же взгляда, она всегда называла его «мутным» и ни капли ему не доверяла. И меня уговаривала «глаза раскрыть»…

— Странный он какой-то, непонятный.