Непристойные отношения

Черный пол, зеркала во всю стену. Боже, они даже на потолке!

В борьбе любопытства и стыда верх одерживает первое. Захожу внутрь и тихо, словно кто-то может это услышать, прикрываю за собой дверь. Еще раз осматриваюсь, заглядываю в примыкающую к комнате просторную ванную, которая тоже практически вся черная, затем возвращаюсь обратно в его спальню и, воюя с волнением, аккуратно сажусь на край кровати. Трогаю руками ткань покрывала.

Уступив в очередной раз зову любопытства, тяну на себя ящик прикроватной тумбочки и… зачем я туда только полезла.

Презервативы, их море! Он что, ограбил аптеку? А вот эти странные штуки, явно относящиеся к сексу, что это? Страшно представить куда это, зачем…

Резко закрываю ящик и… слышу, как кто-то идет по коридору. Судя по звуку торопливых шагов — именно сюда.

Я буквально немею. Понимаю, что надо что-то делать, но тело словно одеревенело, отказываясь слушать разум.

Боже, какой позор! Он войдет и увидит меня здесь, в своей спальне, на своей кровати… Он не должен знать, что я была здесь! Как я это объясню?!

Не раздумывая, ныряю под кровать и ровно в эту самую секунду открывается дверь…

Я не вижу, кто именно вошел, только ноги — мужские ботинки и… алые женские туфли на тонкой шпильке.

И эти звуки… полустоны, смешанные со звуками поцелуев. Жадными. Я лежу на холодном полу, но ощущаю исходящий от пары жар.

— Иди сюда, — тяжело дыша, произносит Илья и раздается грохот — кто-то рухнул на кровать прямо надо мной. Судя по тому, что я до сих пор вижу прямо перед своим лицом мужские ботинки — это женщина.

Женщина, которая издает настолько непристойные звуки, что я моментально становлюсь пунцовой.

Зажимаю рот рукой и так боюсь хоть чем-то выдать свое присутствие. Только не это! Он не должен знать, что я здесь!

Да, он мой муж. Но он не должен.

— Подожди, я только туфли сниму… Илья, — хохочет.

— Не надо, похрен, — его язык немного заплетается. Кажется, он снова пьян. — Не мешают.

Слышу лязг пряжки ремня и вздрагиваю, когда на пол падают его брюки, закрывая тканью носы ботинок.

Следом на брюки опускаются белые боксеры.

— Задом повернись. Вот так, — раздается смачный шлепок и довольный женский вскрик.

Господи, Боже мой. Только не это! Я не хочу при этом присутствовать! Я что, буду лежать и слушать, как они совокупляются?!

Словно гром среди ясного неба интимность момента нарушает мелодия телефона.

— Твой? — спрашивает Илья.

— Нет, — хмыкает его подружка, — я не слушаю попсу.