Непристойные отношения

Здесь, в этом пропахшем деньгами городе порока мое имя довольно известно — Илья Романович Шторм, владелец сети салонов элитных немецких автомобилей. Ну, и так еще, по-мелочи…

Не стану размахивать шашкой, крича, что всего добился сам. Не совсем — бизнес достался мне «по наследству». Правда, получилось все как в классической мыльной опере: босоногий голодранец Илюша в пятнадцать лет теряет мать, попадает в детский дом, а потом внезапно узнает, что он внебрачный сын «того самого Романа Шторма, владельца заводов и пароходов».

А дальше как в индийском кино: «Сын! Отец!» Скупая мужская слеза… И сын, как оказалось, единственный. Вернее… позже выяснилось, что у меня был брат, который, ведя неприлично разгульный образ жизни, обдолбался в хлам какой-то дрянью в Таиланде и, не дожив до двадцати пяти, отдал Богу душу. Прости, брат, которого я никогда не знал, но ты реально вовремя «того» — новоявленный папаша сконцентрировался на очередной «кровинушке». Забрал в свой особняк на Рублевке, пристроил в элитную школу, потом МГУ, а потом… внезапно умер.

В неполные двадцать я снова остался один.

Ну, как один… я и наследство: практически развалившийся по всем фронтам бизнес отца (к кончине он реально сдал), а еще бешеный энтузиазм.

Я хорошо знал, что такое бедность и ни за что не хотел оказаться снова на дне, похерив подарок свыше на бухло и шлюх. Я начал пахать, разгребая отцовские косяки, по самые уши погрязнув в бюрократии и откатах. Тогда-то мне и пригодилась светлая голова Дэна — когда его мысли сконцентрированы на чем-то помимо секса, он способен генерировать реально блестящие мысли.

Вместе мы вытащили со дна сначала автобизнес, потом открыли одну заправку, затем другую… ну, а дальше как на смазанных лыжах.

Мне фартило, деньги потекли золотой рекой. А где деньги, там вседозволенность. Я любил красивых женщин, они любили мой счет в банке.

Я никогда не питал больших иллюзий и понимал, что с точно такой же, что уж — выгодной внешностью (спасибо генам и неустанным тренировкам), но без денег я не имел бы и половины того успеха, что имею сейчас.

Ведь полюбить мужчину искренне и бескорыстно куда проще, когда на его счету миллионы, правда?

Нет, конечно, каждая клялась, что повелась в первую очередь на мою светлую душу, но видя, как алчно сиют их глаза при виде очередной побрякушки, с каждым разом в подобное признание верилось с трудом. Да и, положа руку на сердце, меня все устраивало. Они делали хорошо мне, я делал хорошо им — недовольных не было.