Непристойные отношения

— Я спать пойду, — обижается. — Поздно уже, спокойной ночи.

Споткнувшись о край белого ворсистого ковра, качаясь, выходит из комнаты.

Потрясающая девушка. Даже пьяная в хлам не позволила себе ничего лишнего. Разве такие бывают?

Ночью я просыпаюсь от того, что кто-то скребется в дверь моей комнаты.

— Илья… это я. Там на улице гроза… мне страшно.

И словно в подтверждение ее слов раздается оглушающий раскат грома.

Ничего не отвечая, откидываю край одеяла, и она робко ложится рядом. Не смотря на то, что кровать большая, ложится вплотную, припечатав к моим лопаткам свои обтянутые пижамной майкой сисечки.

Несколько минут лежу с открытыми глазами, ощущая, что таким ядреным стояком можно забивать сваи. А, ладно, была не была:

— А ты слышала о том, что по пьяни не считается?

— Ладно, спокойной ночи.

Моей железной выдержке позавидовал бы сам Далай-лама. Это была первая ночь, когда я спал с женщиной в одной постели и у нас ничего не было. Кажется, я все-таки сделал первый шаг с тропы грехопадения в светлую, но лишенную секса жизнь.

— То есть он станцевал для тебя стриптиз, вы зажимались, но у вас ничего не было?

— Обалдеть! Такое вообще бывает? — качает головой Стася, интенсивно расчесывая спутанную «гриву» приблудного перса. — Может, ты действительно ему нравишься, раз он… ну, не воспользовался ситуацией. Я имею в виду нравишься не только как сексуальный объект, а как женщина. Бережет твои чувства, не давит. А может, он вообще влюбился?

— Скажешь тоже! Если раньше мне казалось, что ему на меня наплевать, то теперь я думаю, что единственная его цель — затащить меня в постель.

— Ну вообще, цель очень даже…

— Глупая ты! — ухмыляется с дурацким видом опытной матроны. — Если бы он хотел от тебя только секса, он бы уже этого добился. У него была сотня возможностей, но он ими не воспользовался, заметь.

Ну знаете, это даже обидно!

— По-твоему, я совсем безвольная, что не смогла бы сказать ему «нет»? — ерзаю на стуле, складывая в стопку свеженапечатанные флаеры.

— Потому! — зло хватаю следующую пачку. — Потому, Стася! Ты же сама все прекрасно знаешь!

— Все ясно, опять ты за старое. Боже, Юна, Гены больше нет! Шесть месяцев же прошло, ну хватит уже, сколько можно.

— Чего-о? — челюсть подруги в прямом смысле отвисает. — Кто жив?

— Гена! — зачем-то понижаю тон, будто подсознательно понимая, что сказанное прозвучит безумно.