Непристойные отношения

— Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Со мной. В общем… ты мне нравишься. Не как подружка, Юна. Ты понимаешь, о чем я?

Ее щеки заметно розовеют.

— Но ты сам говорил, что у тебя так… — кивает на мою ширинку, — всегда. Ну, физиология и все такое.

— Да при чем тут секс! — не выдержав, повышаю голос. — Я не об этом сейчас. Нет, об этом, конечно, тоже. Но я хочу чтобы ты осталась, не для того, чтобы с тобой трахаться. Вернее… Блядство! В общем, ты никуда не поедешь, я так решил.

Отбрасываю страницы паспорта за спину и, положив ладони на ее лицо, целую.

Так, как хотел сделать давно. Без всякой ванильной херни. Просто поцеловать так, чтобы она точно передумала куда-то уезжать.

В первую секунду она замирает, плотно стиснув зубы, и смотрит на меня не мигая едва не вышедшими за радужку зрачками, а потом… сдается. Закрывает глаза и, запустив пальцы в мои волосы, сама целует меня. Очень жадно. Так, словно дорвалась до того, чего давно хотела. И это такое окрыляющее чувство… Такое, что крышу сносит напрочь.

На секунду оторвавшись от ее губ завожу руки за спину и стягиваю через голову футболку, швыряя куда-то за спину. Я чувствую, как сильно колотится ее сердце — мечется в грудной клетке крошкой-колибри. Она волнуется. Я волнуюсь тоже. Как будто этот секс в моей жизни — первый. А секс будет. И какой это будет секс!

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — шепчу ей в губы между поцелуями. — Не надо. Я же знаю, что нравлюсь тебе.

— Я не могу! Я должна… Илья, пожалуйста. Не мучай меня.

А сама целует.

Водит ладонями по моей спине, животу, избегая места, к которому наверняка хочет притронуться.

Ну же, не стесняйся. Хочешь удивиться, милая?

Перехватываю ее руку и кладу на застрявшую в штанине джинсов эрекцию. В первую секунду она тушуется, пытается убрать ладонь, но я не даю — трогай, смотри, как я тебя хочу.

А я хочу. Так, что яйца сводит и кажется, что кончу я раньше, чем заберусь в ее трусы. Медлить нельзя. Позориться — недопустимо! Тик-так.

А руку все не убирает, хотя я больше не держу.

Чуть сжимает пальчиками налитый кровью член, царапая ногтями ткань джинсов.

Меня сейчас разорвет. Ух, блть, даже голова закружилась. Мне нужен глоток свежего воздуха! Почему в этом сраном фешенебельном доме так душно?!

— Иди сюда, — прижимаю ее к себе, рассегивая одной рукой молнию на простом ситцевом платье. — Не думай ни о чем, ты же тоже хочешь. Я вижу.

— Я не могу, Илья. Это все неправильно, — пытается убрать руку, но я возвращаю ее обратно.