Непристойные отношения

— Неправильно делать что-то, потому что так «надо», а хотеть секса с тем, к кому есть чувства — это как раз правильно.

Спускаю с ее плеч лямки и платье перстрой тряпкой опускается на пол.

Я уже видел ее в белье в примерочной магазина, касался ее тела во время «дружеского» сна. Я знал, что она очень сексуальная, но чтобы настолько…

Была бы она шлюхой — засадил бы прямо здесь, на полу, но с ней не хочется выставлять себя несдержанным орангутангом. Хочется, чтобы ей понравилось. Угодить.

— Что ты делаешь? Илья… не надо, — вяленько протестует она, когда я все-таки опускаю ее, практически обнаженную, спиной на паркет.

Есть женщины, которых просто хочется трахать, без вот этого всего. Снять трусы и сбросить напряжение. Но с ней… Ее хочется любить. Хочется распалять так, чтобы дрожала. А она дрожит… и это заводит больше любого известного человечеству афродизиака.

— Илья… — всхлипнув, вздрагивает она, когда я, раздвинув ее ноги коленом, запускаю руку в ее трусики.

— О, да ты готова, а говоришь «не надо»…

Ее зрачки огромные, в них плещется такой потрясающий микс: немного испуга, волнения и… море желания, которого она, почему-то, смущается.

— Ты принимаешь противозачаточные таблетки?

Не прерывая цепочку поцелуев добираюсь от ее ключиц до пупка, потом ниже. Я не большой любитель вот этого всего, но с ней… хочется, чтобы первый раз она кончила именно вот так.

— Илья, ну пожалуйста… — всхлипывает, цепляясь пальцами за мои волосы.

— Пожалуйста — что? Продолжай? Скажи это.

Член ломит так, что даже больно — расстегиваю одной рукой ремень и приспускаю трусы, не хочется, чтобы бедолага младший в расцвете лет загнулся от асфиксии. Этот парень мне еще пригодится. О, как же часто и много он мне будет пригождаться… Она горячая, молодая, очень страстная, но пока стесняется. И в этом тоже есть своя прелесть, приятно чувствовать себя Колумбом.

— О, Господи… — вскрикивает она, когда я приступаю непосредственно к исполнению задуманного, а именно — соврати неприступную.

Вот он — вкус жизни. Я снова ожил!

И влюбился, как последний кретин…

Она кончила так быстро, что я ничего даже толком не успел понять. А то, что она кончила, это без сомнений. Без криков, наигранных стонов. Просто на секунды застыла, а потом обмякла, так и не вынимая рук из моих волос. А потом… я услышал всхлип.

— Эй… — поднимаюсь и ошарашенно наблюдаю, как по шелковой коже щек стекает слезинка.