Нерядом

Она рассказывает, какие фильмы любит, вспоминает детство, как занималась танцами, рассказывает, что переживает перед работой в нашей команде. Потом много спрашивает. Про родителей… И ревет, дурочка, а потом еще и извиняется, что спросила.

– Диана, елки-палки, я успокаивать тебя пришел, а ты рыдаешь опять, – говорю ей и снова обнимаю, прижимая к себе.

Она такая искренняя, такая эмоциональная, я таю, честно признаться, от этого. Девчонки сейчас поголовно все куклы фарфоровые, а она другая совсем, настоящая.

И да, я и правда стал слишком милым.

– Это так ужасно, – всхлипывает она. Прижимается ближе и носом ледяным утыкается в шею, а я поглаживаю по спине и просто влюбляюсь еще сильнее. – Мои развелись год назад, и хоть я понимала, что так будет лучше для всех нас, все равно тяжело переживала их разрыв, особенно то, что я перестану видеть одного из родителей. А тут… Ты же был еще таким маленьким! Я очень люблю детей и как представлю тебя маленького, одинокого… так и хочется обнять и пожалеть.

– Обнимай, жалей, – говорю ей, и она и правда начинает жалеть. Теперь не она к моей груди прижимается, а я к ее, она встает на колени на кровати, чтобы встать выше меня. Жалеет и правда как ребенка, я даже закусываю щеку изнутри, чтобы не вылить все эмоции. Это давно было, да, я пережил и научился жить самостоятельно, но от боли-то все равно никуда не деться. И тот факт, что она сейчас рыдает, переживая за меня, ранит сердце еще сильнее.

– Хочу, чтобы ты был счастлив, – выдает она фразу шепотом.

– Представляешь, я как раз сейчас счастлив, – говорю ей, поднимая голову.

Она в ту же секунду опускает свою, оказываясь неприлично близко. Настолько неприлично, что почти касается своим носом моего.

И смотрит… Смотрит так пристально, словно может увидеть что-то новое в моих словах. Все еще обнимает за шею одной рукой, другой обхватывая мою голову, все еще плачет и жалеет меня, только словно зависает в мгновении.

Мне до боли внутри хочется ее поцеловать, но я ей буквально час назад обещал, что больше такого не повторится. И сейчас явно хочется сильно большего, чем простой чмок, как утром во дворе. Целовать так, чтобы руки дрожали, но…

Она меня грохнет, точно знаю.

И поэтому мне ничего не остается, как просто смотреть.

И удивительно то, что и она тоже смотрит… В глаза, а потом на губы. Слишком заметно опускает взгляд, и я непроизвольно облизываю их.