Нерядом

И что твои слова про «портить жизнь» я расшифровал для себя правильно, – улыбается он.

– Вить, но я… ты… – Хочу сказать ему, что я не готова быть обузой в его жизни, хочу признаться, что боюсь, что все испорчу и не смогу быть по-настоящему хорошим спутником и той, которая нужна Громову. Но с другой стороны, никто не торопит ведь, правда? И жизнь завтра не заканчивается. И расстаться всегда можно, если вдруг что-то не выйдет. И сейчас ведь нам и правда очень хорошо вместе, а вдруг это выльется во что-то большое и светлое? В то самое, во что я давно не верю, но вдруг? Сейчас такое ощущение, словно где-то вдалеке у меня появился огонек надежды, за который я готова крепко-крепко ухватиться.

Именно поэтому я говорю: – Если только ты не боишься ввязываться в эту авантюру.

– Ты меня сейчас трусом назвала, женщина? – смеется тут же Витя, подхватывает меня на руки и под мой счастливый визг заносит в номер и кидает на кровать, тут же падая сверху. – Мне просто хорошо с тобой. И я не хочу терять это чувство.

– Мне с тобой тоже, – признаюсь ему шепотом, и в следующую секунду он целует меня, окончательно выбивая себе место в моем сердце.

И в сексе этому мужчине тоже нет равных. Он делает все, чтобы я ощущала себя самой желанной и красивой. Так смотрит, трогает, целует. Мной никогда не восхищались, но он… Я не могла даже представить, что моя детская любовь станет моим спасением, когда мне будет тридцать. Мир не просто тесен, он еще и очень непрост. Не будь я в Витю влюблена все свое детство, было бы между нами все то, что происходит сейчас?

Я стараюсь быть тише, но с Громовым это почти нереально.

Он кусает мои губы, помогая снизить громкость стонов, но от этого жеста удовольствие внутри меня очень быстро стремится к отметке максимум, что никак не помогает ситуации.

– Громов, – шепчу в его губы, лежа под ним и пытаясь собраться с мыслями, пока он ритмично двигается внутри меня. – Мы бесстыже громкие, ты в курсе?

– Ты мне что предлагаешь? – спрашивает он хрипло и вдруг замирает внутри.

 – Остановиться?

– Не-е-е-ет, – хнычу, когда он вдавливается максимально… Черт! – Пойдем в душ?

Он соглашается сразу, встает, не выпуская меня из рук, словно знает, что ноги меня совсем не держат.

Мы идем в сторону ванной комнаты, но нам не хватает сил сделать буквально еще один шаг: Громов прижимает меня к стене, снова входит и двигается быстро-быстро, заполняя номер теперь не только стонами, но и жутко пошлыми шлепками.