Нерядом

Мы словно отключаемся от внешнего мира, снова утопая в своем личном, который создан только для нас двоих. Целуемся и надрывно дышим, тянемся друг к другу каждой клеточкой тела.

Цепляюсь за плечи Громова, вполне вероятно оставляя царапины, но иначе просто не получается! Он двигается еще резче и быстрее, доводя меня почти до пика, а потом отталкивается от стены и заносит наконец-то в душ.

Настраивает воду, пока я целую его в шею и грудь. Крупные теплые капли падают на спины и плечи, Виктор разворачивает меня спиной к себе, упирает грудью в ледяной кафель, прижимается близко, целует между лопаток… Черт.

Еще минуту этой пытки я точно не выдержу.

И Громов, кажется, это понимает, потому что в несколько глубоких размеренных толчков доводит нас обоих до оргазма.

Пусто. В душе, ушах, мозгах – везде пусто. Только в сердце все под завязку наполнено яркими чувствами и эмоциями.

Я опираюсь на Витю спиной, зная, что он ни за что не даст мне упасть, и со спокойной душой расслабляюсь, улыбаясь от легких поцелуев в шею и плечи.

– Я хотел сводить тебя на свидание этой ночью, – шепчет он на ухо, – но там чертов ливень, который испортил все планы по походу в лес. Там прикольные дома отдыха и красивая территория, но боюсь, что мы утонем в грязи.

– Не хочу никуда, – шепчу ему, оказываясь окутанной теплым коконом рук. – И так хорошо.

– Останемся в душе до самого утра? – улыбается и прикусывает мочку уха.

– Виктор Палыч, – хихикаю, – какой пример вы подаете своим детям?

– Пацанам-то? Самый лучший.

Вон почти все уже пристроены у меня. А кто воспитывал, а?

– Теперь я точно знаю, что скромность – качество вообще каждого хоккеиста, – посмеиваюсь, – а не только моего племянника.

– Горин хороший парень. Как выяснилось недавно, – выдыхает он так, словно ему приходится говорить эти слова через боль.

– Интересно, это поможет тебе принять факт того, что он встречается с твоей дочерью, более спокойно или нет?

– Не понял, – отстраняется Виктор.

Тон голоса тут же меняется, и я смеюсь громко и искренне, понимая, что в этом случае не поможет уже ничего. – В смысле – встречается? Какого черта? Почему я не в курсе?

– Вить, – смеюсь, поворачиваясь к нему лицом, и касаюсь его щек ладонями, – они не вместе, дыши. Но, думаю, рано или поздно будут. Он нравится ей, она ему очень. Что их останавливает?

– Не сорок даже тебе, – снова смеюсь. Это самый лучший отец в мире, честное слово.