Нерядом

Она уходит от прилавка, так ничего и не купив. Бестолковка, судя по всему, питается черт-те как, не первый раз уже замечаю.

Покупаю несколько шоколадок, на которые она смотрела, и бегу на улицу искать ее.

Она стоит недалеко от нашего автобуса ровно в той же позе замерзшего воробья, как будто бы спит стоя. Желание срочно ее обнять как-нибудь вообще объяснимо или нет?

Вообще, происходит что-то ненормальное, по сути, что такого случилось, что меня в секунду переклинило? С другой стороны, тот крик поддержки во время игры… Это не просто дорогого стоит, это стоит всей жизни.

– Не спи, замерзнешь, – подхожу к ней и натягиваю на ее голову капюшон, пряча от ветра шею. Все еще не жарко, особенно вечерами. – На, лопай.

Протягиваю ей шоколадки, а она смотрит на них как завороженная и почему-то не берет.

– Шоколад, познакомься, сладость такая, – закатываю глаза.

– Очень смешно, – фыркает она. – Почему ты его принес мне?

– Господи, дай мне сил, а! – говорю я, поднимая голову. – Когда человек что-то дает другому человеку, это означает, что он хочет ему это отдать, понимаешь? Обычно это в самом детстве еще объясняют, но раз нужно сейчас, то…

– Иди в задницу, блин, я серьезно! – психует она, сводя брови к переносице и неожиданно шлепая меня по груди.

– Ну выкинь, – пожимаю плечами и запихиваю ей их в руку, потому что иначе мы тупить будем до послезавтра. Уважаемое сердце, ты не могло на кого-нибудь более сообразительного ёкать, а? – Ты не просила, а я захотел.

– Не смей влюбляться в меня, Горин, ты прекрасно знаешь, что это ничем хорошим не закончится, – выдает она мне. И смотрит ровно в глаза, зараза такая, больно-больно раня этими словами в самое сердце, даже не подозревая, что я уже…

– Пф, – делаю вид, что она сморозила глупость, а внутри себя надеюсь, что она не слышит бешеный стук моего немного ушибленного теперь сердца, – шоколад не равен любви, Громова, – копирую ее, называя по фамилии.

– Я на всякий случай предупредила, – говорит она и наконец-то открывает одну из шоколадок.

Решаю не отвечать. Я понимаю, зачем она это сказала, но еще сильнее понимаю, что адекватного ответа из меня не выйдет уж точно. Глупостей могу наговорить, потому что придурок, именно поэтому выбираю молчать.

Так и стоим молча. Она лопает шоколадку, прикрывая глаза от наслаждения, а я влюбляюсь в нее еще сильнее.