Нерядом

Романтика, чтоб ее…

– Три минуты – и едем, – звучит голос Палыча, и он тут же появляется около нас. – Так, Горин, – басит вдруг, а потом замирает. Смотрит на меня, на Диану, на шоколад в ее руках и на капюшон на голове.

– Ничего, – выдает внезапно, – живи пока. Давайте по местам.

Не знаю, что это сейчас было, но яйца мои пока на месте, а это уже плюс. Кажется.

А дальше мы едем уже до Москвы без остановок, просто тупо спим. Приезжаем в полночь, у ледового дворца, как обычно, толпа девчонок, встречающих своих «Фениксов».

Никогда не парился по поводу того, что меня никто не встречает и не провожает. Это у всех загоны какие-то были по этому поводу, что там все с девчонками, а кто-то без, страдали ходили… Вроде как не в этом счастье, не?

Но мы выходим из автобуса, и я вдруг понимаю, что в этом. Картина маслом: приехали все! И с шарами стоят, и кричат поздравления.

Маленькая Лизка стоит и кутается в огромного размера свитер, кажется, это Савы, поглаживая такого же огромного размера живот. Шутка о том, что это тоже Савы, вертится в мыслях, но не решаюсь ее даже там закончить.

Рядом с ней Колосова, обнимает и гладит по плечам, потому что коротышка отчего-то рыдает взахлеб. А когда Сава к ней подходит, слышу почему. Соскучилась, говорит, очень.

– А Аришка где? – спрашивает у своей Колосов.

– Мама твоя осталась побыть, а я к тебе сюда, – хихикает она.

Аленка наша, пусть и не наша уже давно, а женских команд, но все равно наша, висит на Сереге, точно как Ленка на Сане. С трудом отцепляю ее, чтобы поздороваться: мы дружим.

И прицепляю обратно, пусть обнимаются.

Ковалевы и так вместе были, этим больше всех повезло, а Сабирова вместе с Захаровой уже вовсю трещат о том, чему новому научились их дети за эти четыре дня.

Если хоть кто-то скажет, что «Феникс» – это не одна огромная и самая родная семья в мире, я посмеюсь тому в лицо, честное слово.

Смотрю на все это с улыбкой, но ловлю себя на том, что с грустной. Докатился, Горин, все, уже не спасти, проще кремировать и забетонировать куда-нибудь в стену.

За десять минут переобулся во мнении. Попробуй тут иначе! Когда вокруг разве что не купидоны летают.

Все рассаживаются по машинам, едут по домам. Палыч дает завтра выходной, прощаемся со всеми до послезавтра.

Забираю свою сумку из багажного отделения, ищу в приложении такси. Никто ехать не хочет, как обычно, еще ждать придется. А на хвост падать ни к кому неохота, все домой к семьям спешат, не хочу наглеть.

– Горин, – зовет меня Палыч, – сюда иди.