Он оказался на редкость проницательным, и Аслан действительно представляет угрозу. Но явно не для меня.
Я не в его вкусе, не соответствую его правилам, стандартам и предпочтениям, но Тахаева заметно ведет. Из-за нехватки секса, общения или привычного круга людей — это уже неважно, потому что меня от него тоже.
Живот подрагивает, когда пальцы погружаются глубже с характерными хлюпающими звуками. Я чувствую, как удовольствие накатывает, словно прилив, всё ближе подбираясь к точке, из которой уже невозможно вернуться.
Мое тело откликается само собой, невольно сжимая бедра и подстраиваясь под ритм руки. Я извиваюсь, выгибаюсь дугой и тянусь к Аслану, вцепляясь в его плечи, будто боясь растратить накопленное наслаждение.
Дыхание становится рваным, хриплым, почти болезненным. Я вся — как натянутая струна, готовая разорваться.
Оргазм я предчувствую сразу, когда жаркая волна поднимается от низа живота к груди, нагревает кровь и растекается по венам, пока я не перестаю ощущать себя.
Изображение перед глазами теряет чёткость.
Я захлёбываюсь, мышцы сжимаются в ответ на движения, а долгожданное удовольствие рассыпается внутри меня ярким фейерверком.
Это мощно, сильно. Взрывоопасно и запредельно. Никакие вакуумные вибраторы не сравнятся даже близко.
Стоны срываются с моих губ — долгие, прерывистые, словно последние вдохи перед погружением в сладостный омут. Я накрываю ласкающую руку своей, ловлю взгляд мерцающих глаз и, не раздумывая, бросаюсь в водоворот.
В ушах звенит, грудь высоко вздымается под напором эмоций.
Аслан нависает надо мной, сбавляет темп и вынимает из меня пальцы, похлопывая по нежной коже.
Я плавно прихожу в себя и восстанавливаю фокус. Его лицо близко… Так близко, что я могу различить каждую мелкую тень, каждую деталь. Взгляд беспросветный и дикий, брови сдвинуты к переносице, а на виске часто пульсирует венка.
Он вдруг кажется мне безумно, просто невероятно привлекательным в своей неидеальности.
Я тянусь к нему, поглаживаю жесткую линию челюсти. Касаюсь щетины, которая покалывает кожу.
— Спасибо, — произношу охрипшим после стонов голосом.
— Это всё?
Аслан выгибает бровь, а я толкаю его в плечо, заставляя перекатиться на спину.
— Нет, не всё.
Голова слегка кружится, тело становится слабым и податливым. Я устраиваюсь, поджав под себя ноги, и с замиранием наблюдаю, как его руки уверенно спускают штаны и бельё. Аслан догадался, понял. Поэтому движения решительные и быстрые, как будто нет времени терять ни мгновения.
