Несбывшаяся жизнь. Книга первая

Видно, что стараются, но со всеми не сладить. В группе стоял крик – и висел густой запах мокрых пеленок.

Лиза шла по Сретенскому бульвару и плакала.

Выходит, свои силы она действительно не рассчитала. Не под силу ей эта ноша. Признаться, что не справилась, повиниться? Только кому? Теткам, отговаривавшим ее, когда она оформляла бесконечные бумаги на Аню? Васильичу, сделавшему почти невозможное, чтобы Аня осталась у нее?

«И что дальше? – захлебывалась Лиза слезами. – Отдать девочку в Дом малютки? Забыла, как осуждала собственную мать? А ведь она тебя в детдом не сдала, с сестрой оставила, с надеждой забрать!»

Дымчик появился в конце августа, когда Лиза уже и не ждала.

Открыла дверь, а там он – в знакомой позе: спиной к косяку, нога за ногу. С опущенной головой, изображая раскаяние и демонстрируя чувство вины.

– Пустишь? – не поднимая глаз, спросил он.

«Господи, какая же я дура! Слабая, бесхребетная, бесхарактерная дура!»

Она себя презирала… А толку?

Обнялись – и все исчезло, как не бывало: злость, обида… Все.

Как же она по нему скучала! Он здесь – ее любимый. Он обнимает ее, шепчет покаянные слова, говорит о том, как соскучился.

– Почему ты так долго не приходил? – сквозь слезы шептала Лиза. – Мне было так плохо! Так трудно и плохо, а тебя не было!

– Боялся, – признавался он. – Ужасно боялся, что пошлешь, я ж тебя знаю… И себя знаю, Лизка. Знаю, что я трус и дерьмо. Что не стою тебя. Что виноват… Я понимаю, что вряд ли ты меня простишь. Держался, сколько мог, веришь? Но вот, не выдержал…

И она верила.

Знала, что он слабый, но честный. Не всем же быть сильными! Понимала: если что – предаст снова. Не из-за подлости, из-за трусости. Или это одно и то же? Но поделать с собой ничего не могла. В конце концов, он не самый плохой и не самый подлый. Он слабый, а это можно простить. Достаточно ее силы. Ей приходилось быть сильной, а у него не было в этом нужды.

«Все можно простить, если любишь, да? Или почти все…»

В тот вечер все делали вместе.

Вместе купали Анюту, вместе укладывали ее спать. Вместе жарили картошку, вместе выпили бутылку коньяка.

«Такое вот у меня счастье, – думала Лиза. – У каждого свое».

Осенью все стало налаживаться.

Анюта пошла в ясли, но не в районные, а в ведомственные – снова низкий поклон Васильичу. Там все было по-другому: в группе всего восемь детей, две воспитательницы и две нянечки. Никаких криков, никаких запахов, все чинно-благородно, как говорилось в любимом фильме.