Несбывшаяся жизнь. Книга первая

Нормальные такие, коричневые, на шнурках, купленные в сельпо…

И тут же с ужасом сообразил, что носки на нем толстые, вязаные и что носки эти чертовы ни за какие коврижки не влезут в новые коричневые ботинки.

Пришлось ворошить чемодан.

С красного перепуганного лица лился градом пот. Противно дрожали руки. Наконец попались обычные, тонкие – те, что надевают именно под ботинки.

Теперь предстоял сущий трюк. И, кажется, он был сложнее предыдущих. Переодеться. Переодеть носки – сменить шерстяные на обычные.

Прислонившись к стене, спокойная и равнодушная Лиза рассматривала свежий маникюр.

Казалось, что все его трюки, все муки, весь ужас, который он испытывал, не имели к ней ни малейшего отношения. Они опять были порознь, как там, в метро.

Наконец кошмарная процедура закончилась. Лешка отер горящее пламенем, мокрое от пота лицо.

Щелкнула застежка чемодана – и, приосанившись, придав голосу наигранную легкость, он заявил:

Лиза подняла на него глаза, внимательно посмотрела и вздохнула:

Из квартиры вырвался запах подгоревшего теста, и Лиза скривилась:

«Ну вот, опять Анькины эксперименты! Ассистентка, прости господи.

И, кажется, это расстроило ее окончательно и бесповоротно.

– Аня, Мария! – крикнула она. – Мы дома!

На кухне что-то грохнуло, и в коридор выбежала разгоряченная и всклокоченная Аня.

– И ничего страшного не случилось! – затараторила она. – Подумаешь, кекс подгорел! И никакие продукты я не испортила. Обычный цитрусовый готовый кекс из пакета! Подумаешь, восемьдесят копеек!

– Все тебе «подумаешь»! – снимая сапоги, раздраженно фыркнула Лиза.

– Какие уроки, мам? У нас же каникулы, – чуть не плача, ответила девочка.

Из комнаты вышла Мария. На лицо надета улыбка вежливости.

– Добрый день, Алексей. Как добрались? Как там Люся и мама?

Лешка что-то залопотал. Он снял свой огромный нелепый тулуп и долго пытался повесить его на вешалку, но тулуп срывался и падал на пол, и Лешка, красный как рак, чуть не расплакался.

«Выгляжу полным идиотом, все из рук валится. Валенки еще эти, носки… Все по-дурацки, опозорился по полной. Может, все же сбежать?»

Лиза со вздохом пристроила тулуп на табуретку, взяла Лешку за руку и повела в свою комнату.

– Отдыхай, – сказала она, – и не тушуйся. Пойду чайник поставлю, чаю попьем, я замерзла. Только без кекса, он приказал долго жить. Но, кажется, есть овсяное печенье.