Несбывшаяся жизнь. Книга первая

Пьяного деверя своего не боялся: в пять минут скручивал, когда все по сараям прятались. Связывал, давал пинков и укладывал на сеновал. Тот и вырубался, только скулил как бобик, а ведь здоровый мужик.

– Чем пахнет? – морщась, повторила Лиза. – Ты что-то разлил?

– Одеколон это. Что, не нравится?

– Ну, не знаю. Ядрено очень. Может, выветрится, и ничего…

Лешка достал из чемодана пузырек и протянул ей.

– Одеколон, – сказал он. – Обычный одеколон, «Тройной» называется. Не яд, Лиз, и не коровье говно.

Что я опять сделал не так?

Лиза смутилась, залепетала извинения, принялась оправдываться. Сказала, что всегда реагирует на резкие запахи, потому что начинает болеть голова, просто непривычно…

– А вообще ничего ведь страшного! Не обижайся, сейчас проветрим, подумаешь!

Она открыла окно и улыбнулась:

– Чай, наверное, остыл! Ну, где твои пироги?

Он здорово разозлился, ее мирный Лешка.

И прав: налетела на мужика, а ему и так неловко. И валенки эти, и тулуп. И старый чемодан с рюкзаком.

И то, как его приняли. Насмешливый взгляд Марии, полное Анькино безразличие… И она хороша – злая как кобра, насмешечки эти, подколочки… Как же – интеллигенция, врач! А интеллигентный человек никогда другого не унизит и неудовольствия не покажет. Не говоря уж о насмешках.

Стараясь сгладить, исправить неловкую ситуацию, Лиза нахваливала Дарьины пироги. Она перечислила меню на Новый год и сообщила, что на первое января у них билеты в цыганский театр «Ромэн». Что других было, конечно же, не достать.

Там она не была, но отзывы хорошие, всё с танцами и песнями, в общем, цыганский табор, здорово, да?

– А второго – Красная площадь, Царь-пушка и Царь-колокол, и Новый Арбат, – перечисляла она. – Ну и просто прогулки по городу, по моим любимым местам. Покажу и расскажу все, что знаю. Теперь я экскурсовод! – смеялась она. – На Волге был ты, а здесь я!

Хмурый Лешка пил пустой чай и молча кивал.

Ночью она прижалась к нему, к знакомому и любимому телу, теплому и ладному, по которому всегда скучала, прижалась и носом уткнулась в его гладкую горячую шею.

Но он ее не обнял, не прижал к себе, не ответил на ее призыв.

– Устал? – шепнула она. – Ну ладно, спи.

Он отвернулся к стене.

Лиза вздохнула, долго вертелась с боку на бок, а потом отодвинулась, хмыкнула:

«Да подумаешь, переживу!»

Скоро ему показалось, что у нее выровнялось дыхание и она уснула, а он, деревенский дурак и олух, уснуть не мог.