– Мышку? – удивленно переспросила банкирша. – Конечно, мы с ней в одном классе учились. Не повезло ей, бедной, живет просто в ужасающей нищите. Мы с Алькой ходили к ней на день рождения, так ушли просто в шоке…
«Что же ты не помогла подружке? – подумала я. – Оставила бы ей пару сотен баксов, небось пожалела?»
Софья Николаевна продолжала ужасаться.
– На столе, представляете, стоял салат из крабовых палочек, селедка с картошкой и жуткий торт с маргариновыми розами.
Вспомнив, с каким восторгом Майя описывала приготовленное угощение, я прервала Соню:
– Помните, куда отправили ее подрабатывать прислугой?
– Ну, – отозвалась дама, – к Никитиным, а что?
– Мне надо попасть к ним в дом и поговорить с хозяйкой.
Софья Николаевна перегнулась через стол, и ее умело накрашенное лицо оказалось прямо перед моим носом. Ноздри собеседницы вновь начали ходить ходуном, огромные, бездонные зрачки воткнулись в мои глаза.
– Странно все это, – протянула Соня, – очень странно…
Она задергала кончиком носа, и я заметила над верхней губой мельчайшие белые пылинки.
Все разом встало на свои места. Рогова нюхала кокаин. Отсюда резкая смена настроения, немотивированная болтливость, сексуальная невоздержанность и истеричность. Интересно, ревнивый супруг в курсе?
– Зачем вам Ванда Никитина? – продолжала вопрошать Соня. – Если хотите у нее подработать, так берет только замужних.
Интересно, на мне что, стоит клеймо одинокой женщины?
– Майя Колосова тоже не имеет супруга, – напомнила я, – вы же сами подругу на учет в брачное агентство ставили, а ее наняли…
Рогова оглядела мои брильянтовые серьги, подарок Кеши на день рождения, и тихонько уточнила:
– Вы-то ведь не прислугой хотели пойти…
– Как же еще у Никитиных можно заработать, ну секретарем, компаньонкой, назовите как угодно, все равно суть одна – горничная.
Соня истерически захохотала.
– Так ничего не знаете? Господи, ну до чего смешно!
Подождав, пока она успокоится, я обиженно спросила:
– Чего не знаю?
Софья Николаевна опять впилась в мое лицо своими глазищами.
Очевидно, у нее наступил самый кайф, потому что она выглядела расслабленной, довольной и какой-то сытой, хотя и не прикоснулась к аппетитному салату из курицы.
– Слушай внимательно, – перешла она со мной на «ты», – у Никитиных дома бардак, то есть бордель.
– В каком смысле?
– В прямом, публичный дом, только необычный…
Сонечка вытащила из золотого портсигара самодельную папироску, и характерный сладковатый дым поплыл над нашим столиком.
