Неслучайная ночь

Мама твердила: «Поплачь, тебе легче станет!» Но Егор не мог. Сердце плакало, а глаза оставались сухими, и их постоянно резало, будто жидкость в слезных каналах превратилась в лед. И вот его прорвало…

Стоя на стуле с петлей на шее, Егор рыдал, как ребенок, впервые ощутивший нестерпимую физическую боль или боль утраты. Проплакавшись, Баринов сорвал с шеи петлю и спрыгнул со стула. Только легче ему не стало, напротив – было тяжелее. Потому что теперь Егору предстояло жить с собственным горем без всякой надежды на избавление от чувства вины.

Хотя нет, был один способ. Егор, более-менее придя в себя, отправился с Марком прыгать с парашютом. Ему не хотелось, но Штаркман настоял, думая, что это отвлечет друга. И Егор согласился, лишь бы тот отстал (у него сложилось впечатление, будто друзья взяли над ним шефство, но попросить их оставить его в покое не мог, знал, они желают ему добра) и в надежде, что парашют не раскроется. А что? Ведь в спорте всякое бывает. Говорят, кто-то разбивается, и Егора такой исход не пугал, совсем напротив…

Прыжок дался ему легко.

Было абсолютно не страшно, но и не так уж увлекательно. Про то, что парашют раскрылся, и говорить не стоит. Все прошло как по маслу.

После приземления он отправился пить с мужиками пиво и узнал, что парашютный спорт не очень опасен. А вот аэросерфинг – да. Егор сразу вспомнил рекламный ролик, в котором лихой паренек, выпрыгнув из самолета, рассекал на доске по воздуху, а летящая рядом утка что-то ему крякала. Смертность среди тех, кто занимается аэросерфингом, выяснил Баринов, так высока, что данный вид спорта возглавил таблицу самых опасных (вроде бы тот лихой паренек, что снимался в рекламе, тоже погиб).

Егор тут же решил им заняться. «Коли смерть не заметила меня там, на дороге, – размышлял Баринов, – то я буду мозолить ей глаза до тех пор, пока не надоем. Тогда она приберет меня, и это не будет постыдным самоубийством».

Но оказалось, что в России нет ни одного клуба, где можно обучиться аэросерфингу. Тогда Егор вновь изучил статистику и выяснил, что сноуборд мало чем ему уступает.

И занялся им. Благо город, где он жил, находился не очень далеко от Мекки многих российским сноубордистов – Домбая. Можно было ездить туда на выходные. И Баринов ездил. И дразнил смерть, пока не понял, что он для нее – как невидимка.

Вот тогда Егор успокоился. Стал получать удовольствие от своих занятий сначала сноубордом, потом кайтингом. И все мечтал, когда то же самое чувство ощутит, находясь с женщиной.