Неслучайная ночь

С ней, а не в ней! Но получалось так, что хорошо ему было только во время секса, а после тяготился обществом дамы, которая сделала его почти счастливым, и мечтал лишь об одном – чтобы партнерша оставила его, если не совсем, то хотя бы сегодня. Баринов решил, что эта кара пострашнее его непреходящего чувства вины, но смирился с ней. И настроил себя на то, что не сможет больше полюбить, создать семью, родить ребенка…

«Пожалуй, все правильно, – с обреченным смирением думал Егор. – Иначе я предам тех, кого погубил.

Они мертвы, а я буду не только жив, но и счастлив? Разве справедливо? Нет, я должен страдать… – И финальным аккордом звучала мысль: – Тем более что таких васильков, как моя Надя, больше нет, а значит, не будет и таких детей, как мой Василек…»

Баринов смирился и давно ничего не ждал от судьбы. Зачем ждать, если та с госпожой смертью в сговоре и его участь уже давно решена? Но когда увидел Ульяну, вдруг испытал такое чувство, что посетило его за прошедшие годы лишь единожды – когда преодолевал опаснейший склон (тот самый, на котором едва не погиб Ветер) и сорвался с борда.

Доска тогда полетела в одну сторону, а сам он в другую, и там, куда летел, стояло мощное дерево. Егор катился на него кубарем и, видя через белый снежный туман толстый ствол, думал: «Все, мне конец!», испытывая смешанное чувство радости и страха…

Но столкновения с деревом не произошло. Егора подбросило на ухабе, и к стволу он приложился плечом, а не головой. Теперь же Баринов получил настоящий удар.

В самое сердце. И впервые за все годы вдовства подумал, что может еще стать счастливым…

Егор крепко спал, разметав в стороны мощные руки так, что Ульяна вынуждена была подвинуться к самому краю постели. «Привык находиться в кровати один, – сделала вывод она. – Я тоже обычно занимаю ее всю, ведь мои разбросанные руки и согнутые в коленях ноги никому не помешают вольготно раскинуться – ведь всю жизнь сплю одна! Даже когда замужем была, имела отдельную кровать. А за те несколько месяцев, что жила с Юрой, не успела привыкнуть к совместному спальному ложу – он слишком редко оставался у меня на ночь…»

Ульяна привычно подтянула колени к груди, но ноги свесились с кровати.

Пришлось подтолкнуть Егора, чтобы тот немного подвинулся. Потревоженный Баринов приоткрыл один глаз, увидел Ульяну, улыбнулся, схватил ее за плечи, притянул к себе. И, подгребя под свое тело, снова уснул. А Ульяна не стала освобождаться, ощутив вдруг умиротворение и покой.