Алхимики, философы, даже несколько человек, которых церковь считала еретиками.
– И что с того? – спросила я. – Научная переписка – не преступление.
– Не преступление, – согласился Дарен, – но в нынешних обстоятельствах… Твоё положение при дворе только укрепляется, Элизабет. Стоит ли рисковать из-за старых писем?
– Это решать мне, – ответила я. – Я имею право знать, чем занималась моя бабушка, и распоряжаться её наследием по своему усмотрению.
Дарен долго смотрел на меня, в его глазах читалась внутренняя борьба.
Наконец, он достал из кармана связку ключей и положил её на столик между нами.
– Вот, – сказал он устало.
Я взяла ключи, чувствуя их тяжесть в руке. Некоторые из них были очень старые, с затейливыми узорами на головках – явно работа искусных мастеров прошлых веков.
Дарен медленно встал, словно каждое движение давалось ему с трудом.
– Элизабет, – обратился он ко мне уже у двери, – я действительно сожалею о том, как всё сложилось. Мать была права – я плохой хранитель семейных традиций.
– Возможно, – согласилась я. – Но у тебя есть шанс хотя бы частично исправить ошибки.
– Постараюсь, – кивнул он. – Хотя боюсь, что уже слишком поздно что-то менять.
– Никогда не поздно поступить правильно, – возразила я. – Если есть искреннее желание.
После его ухода я долго сидела в гостиной, рассматривая старинные ключи и размышляя о семейных тайнах, которые мне предстояло раскрыть. Совсем скоро мы вернём домой то, что принадлежит нашей семье по праву. А потом, когда мы вернёмся в поместье, я наконец смогу узнать, какие секреты хранила моя невероятная бабушка в запертых комнатах своего дома.
Глава 30
День отъезда Лорен и Этьена выдался ясным и солнечным. Я проснулась ещё до рассвета, хотя официальные проводы были назначены только на полдень. Сон покинул меня, и я лежала в постели, слушая тихое дыхание Хэмонда рядом, пытаясь справиться с противоречивыми чувствами. С одной стороны, материнское сердце сжималось от предстоящей разлуки с дочерью.
С другой – я не могла не радоваться тому счастью, которое светилось в глазах Лорен последние дни.
К завтраку я спустилась уже полностью собранной, но обнаружила, что Лорен встала ещё раньше меня. Она сидела в малой столовой в дорожном платье тёмно-зелёного цвета, специально сшитом для путешествий, и сосредоточенно изучала какую-то карту, разложенную прямо на столе между чашками.
– Доброе утро, дорогая, – поприветствовала я её, присаживаясь рядом.
