Несостоявшийся граф

Бросившись вперед, он в мгновение ока расшвырял добровольных помощников и, ловко заломив руку злоумышленнику, подтащил его к умиравшему воспитаннику.

– Ты этого хотел? – задыхаясь от злости, прохрипел он. – Это твоя свобода?

– Нет, – дернулся террорист. – Я хотел убить тирана. Я…

– Замолчи, мразь! – сжал ему горло моряк.

– Пустите его, подпоручик! – раздался рядом повелительный голос.

– Что? – обернулся Будищев, но увидев живого и невредимого царя, как будто очнулся и немного ослабил хватку.

– Успокойтесь, – сочувственно покачал головой император.

 – Все, слава богу, кончилось.

– Еще слава богу ли? – выдохнул бомбист.

Услышав последние слова, Дмитрий огляделся, и его вдруг поразило ощущение неправильности происходящего. Охрана, вместо того чтобы немедля эвакуировать охраняемого, толпилась вокруг. Дворжицкий хлопал глазами и силился отдать какое-нибудь распоряжение, но никак не мог придумать какое именно. Один Кох, кажется, сохранял хладнокровие, но никем не командовал, а просто стоял рядом с государем, зачем-то сжимая рукой эфес сабли.

Вокруг царил настоящий бедлам. Большинство случайных прохожих бежали прочь от опасного места, но некоторые, напротив, старались подобраться ближе и жадно глазели на развернувшуюся перед ними трагедию. И только один человек стоял на противоположной стороне улицы, безучастно скрестив руки и как будто равнодушно наблюдая за ними.

Встретившись с ним глазами, Будищев все понял и, отпихнув своего пленника, снова взялся за револьвер. Террорист тоже перестал изображать изваяние и быстро пошел к ним, готовясь швырнуть бомбу.

Дистанция, впрочем, была незначительной. С такого расстояния Дмитрий не промахивался. Беда была лишь в том, что очнувшиеся наконец конвойцы не видели злоумышленника, но обратили внимание на вооруженного моряка и дружно кинулись на него.

– Назад, мать вашу! – успел прокричать Дмитрий и спустил курок, прежде чем его успели скрутить.

Сухо щелкнул выстрел, и почти сразу же раздался грохот. По всей видимости, пуля угодила прямо в адскую машинку и спровоцировала подрыв.

Тряхнуло неслабо. Оглушенный Дворжицкий повалился на мостовую. Даже куда более привычные к бою казаки немного растерялись и ослабили напор, а от террориста и вовсе не осталось ничего, кроме кровавого месива и сапога с торчащей из него костью.

– Минус два, – проскрипел зубами схваченный конвойцами Будищев, стараясь окинуть взглядом все окрестности.

Он не знал, сколько всего было злоумышленников, но явно не меньше трех.