Несостоявшийся граф

– Ну и ладно, – удовлетворенно кивнул подпоручик. – Тогда, Феденька, подавай свой экипаж, мы с господином Ковальковым едем в тюрьму.

– Много будешь знать, скоро состаришься!

– Ну и ладно, – и не подумал обижаться Шматов, – вам в какую?

– Что скажете, господин ротмистр?

– В Петропавловскую, – нехотя пояснил жандарм.

– Точно не в Централ?

– Господин Будищев, – вздохнул Ковальков, – вашу подопечную перевели три дня назад. Знаете, в иное время я бы с удовольствием прокатился по всем тюрьмам столицы, наблюдая за вашими нравственными страданиями, но теперь у меня слишком много дел.

Давайте покончим с этим как можно скорее.

– Трогай, Федя! Не видишь, их благородие нервничают.

– Ерничать изволите? Ну-ну.

Комендантом Петропавловской крепости вот уже пять лет состоял генерал-адъютант барон Георг Бенедикт Майндель. Происходил он из курляндских немцев, в молодости геройски воевал на Кавказе, потом служил в гвардии, командовал гренадерской дивизией, пока наконец не получил нынешнюю почетную и при этом не слишком обременительную должность.

Подчиненные, пожалуй, любили давно обрусевшего коменданта и даже называли на русский манер Егором Ивановичем, чего никак нельзя сказать об узниках этого заведения.

Не то чтобы барон Майндель был по отношению к находящимся в крепости политзаключенным сатрапом и как-то особенно утеснял их. Просто склонный к порядку немец слишком тщательно соблюдал все инструкции, а вот они-то были весьма строги. Года два назад в Трубецком бастионе даже возникли беспорядки, оттого, что одному из заключенных отказали в выдаче табака.

Его товарищи по несчастью каким-то образом узнали об этом и принялись стучать, ломать мебель и всячески выражать протест.

Режим после подавления бунта несколько смягчился, но все равно Петропавловская крепость заслуженно «славилась» в революционных кругах своими тяжелыми порядками.

– Чем обязан вашему визиту, господа? – осведомился комендант у нежданных визитеров.

Ковальков, не говоря лишних слов, протянул ему только что выданное министром предписание.

По мере чтения землистого цвета лицо барона несколько порозовело, и он не без удивления уставился на стоящую перед ним странную парочку.

– Что это значит? – проскрипел он.

– Только то, что там написано, ваше превосходительство, – пожал плечами жандарм. – Об остальном я осведомлен не более вашего.

– А вы что скажете, господин подпоручик? – обернулся Майндель к моряку.

Каменное лицо Будищева осталось бесстрастным.