Несостоявшийся граф

– А что будет с предложенными вами реформами?

Лорис-Меликов дернулся, будто от удара, потом отставил в сторону свой бокал и пристально посмотрел на продолжавшего говорить Будищева.

– Судя по настроениям, царящим в окружении цесаревича, все, за что вы боролись эти годы, пойдет насмарку, так?

– Так, – еще больше помрачнел хозяин дома.

– И все это по вине нескольких утырков, ничего не знающих и не умеющих, но готовых ради своих гребаных идей убивать направо и налево?

– Пожалуй, вы верно сформулировали.

– Я могу вам помочь.

– Точно так же, как я спас императора, – усмехнулся Будищев и, видя, что министр его не понял, пояснил: – С помощью револьвера.

– Постойте, – изумился подобной непосредственности граф. – Я не ослышался, вы предлагаете бессудную расправу?

– Нет. Я не могу на это пойти! Если вам известно, где скрываются заговорщики, то ваш долг сообщить мне об этом. Я немедля пошлю туда жандармов, их арестуют и осудят, как это и должно быть в цивилизованном европейском государстве!

– Видите ли, Михаил Тариэлович, – помялся Дмитрий.

– Тогда о чем мы разговариваем?

– С помощью одной женщины, которая сидит в Петропавловской крепости.

– Вы, верно, о некоей Гесе Барнес, выдававшей себя за Гедвигу Берг? – проявил осведомленность министр.

– Насколько мне известно, она отказалась сотрудничать со следствием.

– Она иногда бывает упряма, – кивнул Дмитрий.

– Но вы уверены, что вам удастся убедить ее предать своих сообщников?

– Даже не знаю, мне кажется, она слишком закоренелая преступница!

– Михаил Тариэлович, вы хотите обезвредить террористов?

– Тогда дайте мне свободу действия.

– Что вы имеете в виду?

– Нечто вроде охранной грамоты. Типа, все, что совершил податель сего, сделано по моему приказу и на благо государства. И приказ о всемерном содействии.

– Нет. Вспомнил документ, который вы дали Ковалькову.

– Ну, хорошо, положим, вы меня убедили. Что вы собираетесь предложить своей бывшей любовнице?

– Свободу и возможность покинуть Россию.

– Что?! Я никогда на это не пойду!

– Михаил Тариэлович, – вздохнул Будищев, – обещаю, что Геся Барнес покинет пределы Российской империи и больше никогда и никого здесь не потревожит. В сущности, вся ее вина лишь в том, что она восторженная дура. Геся ведь ни в кого не стреляла, не бросалась бомбами. Даже прокламаций не распространяла.

– Да-да, всего лишь скрывала государственного преступника. К слову, в вашей с ней квартире!

– Я же говорю, дура.