Неукротимая красавица

– Скажи мне «да», дорогая, или «нет», но только прямо сейчас, – прошептал он хрипло, – потому что я готов сказать тебе правду, моя милая Кэт! Я всегда хотел тебя так, как ни одну другую женщину! Но я хочу всю тебя, а не твою тень!

– Ботвелл, – нежно прошептала Катриона, и он увидел, как просияло ее лицо. – Ботвелл! Я чувствую! Чувствую! И очень хочу тебя!

Он потянул ее вниз, на шкуру. Отблески пламени камина бросали на них тени, пока он стоял над ней, избавляясь от одежды. Она поощряюще улыбалась, глядя на него.

Это был первый мужчина, которого она выбрала сама и теперь хотела. Мужа для нее выбрала прабабка, а король принудил отдаться ему.

Опустившись на колени, он нежно перевернул ее на живот и принялся целовать. Его губы неспешно двигались от затылка к плечам, вдоль позвоночника, к упругим ягодицам. Он ласкал ее с нежностью, в которую ей раньше было бы трудно поверить, и она отзывалась всем телом на каждый поцелуй.

Повернув ее на спину, он стал ласкать руками и губами ее грудь.

Под его нежными прикосновениями они напряглись, розовые соски затвердели, он зарылся лицом в ложбинку между полными полушариями. Его поцелуи обжигали. Катриона негромко постанывала, а граф с облегчением улыбался. Она запрокинула голову, глаза ее были закрыты, воздух вырывался из полуоткрытых губ быстрыми короткими толчками.

В своих странствиях Френсис Хепберн не чурался плотских радостей и познал множество самых разных женщин. Весь свой огромный опыт он готов был применить к одной-единственной женщине, которую действительно любил.

Ему хотелось как можно дольше доставлять ей наслаждение.

Лаская губами и языком тугую плоть ее грудей, он чувствовал, как бешено бьется ее сердце. Захватив зубами соблазнительный сосок, он сначала пососал, потом легонько прикусил его. Она вскрикнула, а ее бедра начали двигаться в такт движениям его губ, продолжавших странствовать по ее телу.

– Френсис! – вдруг воскликнула Кэт. – Великий боже, Френсис! Ты сводишь меня с ума!

– Ты хочешь, чтобы я остановился, моя дорогая?

Глаза его смеялись, а ответом на его вопрос было молчание.

Теперь он стал понимать, до какой степени наслаждения может довести Катриону.

Он руками развел ей ноги, закинул себе на плечи и стал ласкать губами и языком нежную плоть. Она неистово содрогнулась, однако не остановила его. Его язык творил чудеса: кружил, надавливал на чувствительный бугорок, – а губы собирали ее нектар.