Неукротимая красавица

– Ботвелл, ну как ты мог? Почему ничего не сказал? Мы наняли бы для них учителя! Не могут же они провести без занятий всю зиму!

– Тогда не получилось бы сюрприза. А что касается занятий, то чем я не учитель?

Присутствие в Эрмитаже детей раскрыло новую грань характера Хепберна. Он сразу их полюбил и баловал тайком от Кэт. После неловкости первых дней, вызванной ситуацией с их родителями, юные Лесли-Гленкирки расслабились и освоились в Эрмитаже, с удовольствием общаясь с графом. Как досадно, думала Катриона, что Маргарет Дуглас не воспитала в своих детях любовь к их отцу.

Френсис так мечтал об их общих детях, что однажды ночью, глубоко войдя в нее, воскликнул:

– О, моя любовь! Подари мне таких же сыновей и дочерей! Мы будем их любить и вместе воспитывать уже в новом веке.

Катриона тоже страстно хотела ощутить новую жизнь в своем чреве. Если бы она была уверена, что ее беременность смягчит короля и он оставит их в покое, то непременно пошла бы на это, но, слишком хорошо зная вероломство Джеймса, не могла рисковать.

Если сейчас король против Ботвелла использовал ее, то потом самой ценной фигурой в его играх станет их ребенок. Но ей так хотелось подарить ребенка Френсису Хепберну, что сердце сжималось.

В рождественский вечер, когда все обитатели Эрмитажа сидели за праздничным столом, в замке появились два посланника с гербами герцога Леннокса, и Ботвелл уединился с ними почти на час, а вернувшись, тихо сказал Катрионе:

– Рано утром мне предстоит отправиться в Эдинбург. Не говори детям, чтобы не портить праздник.

После ужина он предложил мальчишкам выйти на улицу сыграть в керлинг, а Кэт попросил проследить, чтобы новоприбывших накормили и устроили на ночлег.

Катриона распорядилась подать посланцам герцога праздничное угощение и приготовить теплые постели, а также разместить в конюшне их лошадей и дать им овса. Когда все было сделано, она оделась и отправилась к небольшому пруду в рощице неподалеку от замка, где граф и ее сыновья увлеченно играли в керлинг. Даже маленькая Бесс получила щетку и ловко орудовала ею.

Ее темно-русые волосы растрепались, щеки раскраснелись, а карие глаза блестели от восторга. Катриона Лесли не смогла бы сказать, кто получал большее удовольствие от игры, Ботвелл или дети. Облаченный в килт, возбужденный игрой, он был великолепен. Катриона вдохновляла игроков возгласами восхищения, сердце ее было полно счастья. Именно так она и хотела жить: вместе с детьми и Френсисом Хепберном, – и на краткий миг ее мечта исполнилась.