Неукротимая красавица

В начале апреля дороги снова стали проезжими, и пришла пора проводить Бесс и Робби в Данди, где их уже ждал Конелл Мор-Лесли, чтобы доставить в Гленкирк.

– Мама, а ты никогда к нам не вернешься? – спросила Бесс.

Катриона обняла дочь.

– Пойми, родная, как только мое прошение о разводе будет удовлетворено, я выйду замуж за лорда Ботвелла и буду жить в Эрмитаже. Тебе ведь здесь понравилось?

Девочка медленно кивнула, но тут же сказала:

– Но больше всего на свете я люблю Гленкирк! Если ты выйдешь замуж за дядю Френсиса, то кто же будет моим папой?

В который уже раз Катриона подумала, как ее развод с Гленкирком отразится на их детях, и попыталась оправдать себя: «И все же я была хорошей матерью, а когда выйду за человека, которого люблю, стану еще лучшей».

Наклонившись, она поцеловала Бесс в макушку.

– Твой отец – Патрик Лесли – всегда им был и всегда будет, а Френсис станет тебе отчимом.

– А где мы будем жить – с тобой?

– А как же папа? Кто будет жить с ним?

– Боже мой, Бесс! В Гленкирке живет бабушка, туда часто приезжают дядя Адам с тетей Фионой.

– Думаю, я бы предпочла остаться с папой, – негромко произнесла Бесс. – Ему без нас будет одиноко. Джейми и Колин на службе, совсем скоро уедет и Робби. Если ты возьмешь Аманду и Мораг сюда, в Гленкирке с папой никого не останется. А так хоть я буду.

Катриона стиснула зубы. В Бесс проявились фамильные черты Лесли, причем не самые лучшие и в не самое удачное время.

– Давай поговорим об этом в другое время, моя хорошая.

Бесс спокойно взглянула матери в глаза и согласно кивнула.

– Как вам будет угодно, мадам.

В этот момент Катриона поняла, что это сражение она проиграла.

Конелл встретил их в условленное время, но был при этом угрюм и резок, едва ли не груб, и Катриона решила поставить его на место:

– Не спеши занимать чью-то сторону, пока не узнаешь, в чем суть конфликта.

Конелл покраснел, а Кэт спросила:

– С ней все хорошо, только очень скучает по вас, миледи.

– Передай ей, что, как только все утрясется, я заберу ее в Эрмитаж.

– Непременно передам, миледи, и простите меня.

– Береги детей! – напутствовала она его.

Медленно развернув лошадь, Кэт направилась обратно, туда, где ее ждал Ботвелл.

Конелл был вынужден признать, что пограничный лорд на сером жеребце и леди на золотисто-гнедом смотрятся великолепно. Он даже немного загрустил, когда они, прощаясь, помахали детям, а потом повернули коней и поскакали домой.