Неукротимая красавица

– Да, святой отец. Разве что вы блондин, а у него темные волосы. В остальном же вы как его отражение в зеркале. У вас даже голоса похожи!

Узнав о прибытии графини – Катриона заранее отправила письма двум своим дядюшкам, – священник специально приехал из Парижа, чтобы встретиться с ней. Его звали Найл Фиц-Лесли. Это был единственный внебрачный сын третьего графа Гленкирка, которого родила младшая дочь помещика Раи. Девица привлекла внимание графа своими роскошными и доступными прелестями, когда Мег была беременна своим последним ребенком.

Спустя девять месяцев на свет появился Найл.

Как только старый помещик узнал о положении дочери, сразу же отослал ее к своей сестре в Кейтнесс. Там она и жила до самой смерти, а умерла, когда ее сыну было всего десять лет. Третий граф Гленкирк всегда оказывал помощь внебрачному сыну, а когда Найл лишился матери, отослал его на воспитание во Францию, к своему родному брату Дональду. Мег так и не узнала об этом грешке своего мужа. Граф официально признал Найла как сына, и он смог получить церковный сан.

Поскольку Дональд Лесли был в семье четвертым сыном, ему пришлось устраивать свою жизнь самому. Вместе с кузеном Дэвидом из Сайтена он поступил на военную службу в качестве наемника. Во Франции молодым людям посчастливилось завоевать сердца двух юных девиц, довольно близких родственниц, оказавшихся также наследницами крупных состояний.

Дональд женился на Рене де ла Прованс и стал отцом шестерых детей – пятерых мальчиков и девочки. Женой Дэвида – брата матери Катрионы – стала Адель де Пейрак, и у них родилось четверо сыновей.

Катриона никогда не видела этих своих дядюшек, они покинули Шотландию еще до ее рождения.

– Вся семья с нетерпением ожидает вашего появления, мадам, – сообщил Найл. – И, разумеется, мы понимаем, что вы носите траур по супругу.

– Уже нет. Патрик бы этого не одобрил.

– Я был опечален, узнав о его смерти. Он мне нравился.

– Да, случайно познакомились. Возвращаясь домой, в Шотландию, он неожиданно остановился в Париже, и спрятать меня не успели.

Я никогда не забуду выражение его лица: едва ли не шок, – но потом он рассмеялся: «Братишка, я счастлив тебя приветствовать!» Перед его отъездом мы долго беседовали, и он сообщил о смерти нашего отца. В следующие годы он переводил средства на мое содержание, а когда я стал священником, положил немалую сумму на мой счет в парижском филиале банка. Мужчина, как он пояснил свой поступок, даже священник, всегда должен быть при деньгах.