Неукротимая красавица

– Зато я провел полдня в полном одиночестве, – пожаловался визирь.

– Господин мой Чика, – осмелилась пошутить Латифа, – у вас самый знаменитый гарем в империи! Не могу поверить, что вас некому было развлечь.

Мгновенно рука визиря взлетела в воздух и звонко ударила Латифу по щеке. Ошеломленная, она только охнула, и глаза ее тут же наполнились слезами. Пораженные, поскольку визирь никогда не поднимал руку на жену, рабы стояли в полной неподвижности, едва дыша, опустив глаза в пол.

– Как вы можете так обращаться с ней! Она же не сделала вам ничего плохого. Вы жестоки и несправедливы.

Латифа, теперь уже испугавшись по-настоящему, попыталась оттащить Катриону от визиря:

– Нет! Нет, Инчили! Сейчас же попроси прощения у господина!

Она попыталась поставить Катриону на колени перед визирем, но та отвернулась и, не глядя на него, осторожно коснулась щеки Латифы.

– Он не имел права бить тебя!

– Он имеет право на все, – возразила Латифа, отчаянно пытаясь потушить гнев, который, как она видела, загорелся в серо-голубых глазах Чикала-заде. – Он наш господин и повелитель. Мы лишь то, чем делает нас он, Инчили.

– Неужели ты и правда так считаешь? – ужаснулась Катриона.

Тут Латифа рухнула на колени перед визирем, припав головой к носкам выступавших из-под халата сапог.

– Простите мою дерзость, господин, и также простите ее. Она лишь недавно живет в нашем мире и не знает всех правил. Она не хотела оскорбить вас.

– Я прощу ее ради тебя, дорогая, но она все равно должна понести наказание в назидание остальным.

Он коротко кивнул двум евнухам, и те схватили Катриону за руки.

– Привяжите ее к столбам для порки и подготовьте к наказанию!

– О, мой господин, – прорыдала Латифа, поднимая к мужу залитое слезами лицо, – пожалуйста, не делайте этого! Инчили моя подруга!

Визирь опять кивнул евнуху и негромко произнес:

– Отведите госпожу Латифу в ее комнаты.

Не смея возразить, Латифа повиновалась.

Евнухи силком приволокли отчаянно сопротивлявшуюся Катриону в центр двора, где, сняв с нее жакет, приковали цепями между двумя столбами. Потом с нее сорвали и кружевную блузу, обнажив не только спину, но и грудь.