Неукротимая красавица

Латифе удалось скрыть улыбку, которая так и рвалась наружу.

– Все будет так, как вам угодно, господин мой муж, – негромко ответила она и вышла из спальни паши, торопясь вернуться в спальню Катрионы.

– Как она себя чувствует? – спросила она Сюзан.

– По-прежнему без сознания. И немного беспокойна, госпожа.

– Отправляйся в постель, Мара. Твоя госпожа была наказана за то, что встала на мою защиту, и будет справедливо, если у ее кровати ночью посижу я. Но, прежде, чем пойдешь спать, принеси мне мое шитье.

Первые несколько часов Латифа-султан спокойно просидела у кровати Катрионы со своим шитьем и лишь два раза отвлеклась, чтобы подрезать фитили у ламп и наполнить их ароматическим маслом, а также смазать спину Катрионы зеленым бальзамом. Потом ее глаза стали уставать от мелькания разноцветных нитей на белом льне, и она с восхищением оглядела очертания стройной спины и упругих ягодиц своей кузины, размышляя, в самом ли деле та наслаждается мужской любовью, как об этом говорит, или же ненавидит ее, как она сама.

Латифа знала, что в гареме есть женщины, которые наслаждаются любовью друг с другом. Подобные забавы были запрещены, но евнухи предпочитали закрывать на это глаза, поскольку счастливая женщина приносит меньше хлопот, чем неудовлетворенная. Латифа по своему происхождению и положению стояла выше всех женщин гарема. Никто из них не осмелился бы сблизиться с ней, да и она сама к этому не стремилась. Теперь же ей пришло в голову, что женщина-любовница вряд ли будет столь же груба, как Чикала-заде.

Катриона застонала, по-прежнему не приходя в сознание, и, перевернувшись на спину, позвала:

– Френсис! Дорогой Френсис!

Латифа остолбенела при виде грудей своей кузины: идеальной формы, кремового оттенка, бархатистая кожа, розовые крупные соски. Склонившись над ней, Латифа негромко произнесла:

– Тише, Инчили. Теперь все хорошо, дорогая!

Но Катриона опять пробормотала:

– Френсис! Дорогой! О да, любовь моя! Да!.

Латифа не могла понять сказанного, поскольку говорила кузина не по-турецки, но по выражению ее лица могла понять, о чем та мечтает. Это было лицо женщины, которая занимается любовью с тем, кого обожает. Вот она заметалась, дыхание слегка сбилось, как в экстазе. Испугавшись, что она может навредить себе, Латифа протянула руку, пытаясь ее успокоить, и ненароком коснулась груди. Сосок тут же напрягся, и Катриона застонала.