Неуловимый граф

 — Немного помолчав, леди Чевингтон добавила:

— Горничная, которая прислуживает Калисте, сказала, что в кошельке у нее было только три золотых соверена и немного серебра, и она даже не подумала взять с собой что-либо из своих драгоценностей.

Граф не произнес ни слова. Наконец леди Чевингтон не выдержала и обратилась к нему почти умоляющим тоном:

— Мы должны найти ее. Вы мне, конечно, не поверите, но я действительно люблю своих дочерей, а Калисту, пожалуй, даже больше других. Она больше всех похожа на моего мужа.

Граф хотел было сделать какое-то резкое замечание по поводу того, каким странным способом она проявляет свою материнскую любовь. Но на лице леди Чевингтон отразилось такое страдание, что у него не хватило духу причинить ей еще большую боль.

С неожиданной проницательностью он понял, что, устраивая дочерям эти выгодные браки, она думала даже не столько о своем нынешнем положении в обществе, сколько о том, какое положение она хотела бы занять в свое время, о чем она мечтала, когда была в их возрасте.

Она пыталась дать им то чувство надежности и уверенности в себе, какого сама она, не принадлежа к аристократическому сословию, всегда была лишена.

Она совершила ошибку, но, пусть искаженная, странная, это все же была любовь, а не пустое тщеславие и снобизм, как показалось графу вначале.

— Похоже, мне остается только одно, — проговорил граф после минутного раздумья. — Я должен сам попытаться найти Калисту.

— Ах, если бы вы и в самом деле нашли ее, милорд! — воскликнула леди Чевингтон.

Одно дело — сказать, размышлял граф после ухода леди Чевингтон, и совсем другое — привести сказанное в исполнение. Это казалось ему невероятно трудным, почти невозможным предприятием.

Откуда начать поиски? Он даже отдаленно не мог себе этого представить.

Тем не менее в жизни у него появилась хоть какая-то цель, в нем вспыхнуло нечто, похожее на дух странствий и приключений, и граф, махнув на все, рукой, отменил все встречи и приглашения, назначенные на ближайшие дни.

На следующее утро, оседлав своего вороного жеребца, которого он в последнее время полюбил больше остальных лошадей, граф отправился на юг; ему самому еще, было не совсем ясно, что он будет делать; пока что он решил заглядывать во все цирки, которые встретятся ему по пути.

Утро выдалось прохладное, необычный в июне свежий, по-осеннему бодрящий ветерок холодил кожу.