Неужели снова ты?!

 — посадил меня к себе на колени и прижался к волосам. — Понял, что судьба. Пришлось брать. — пожал плечами.

— Ты меня взял только из-за того, что понял, что это судьба? — уставилась на Потрошителя.

— Ты опоздала, а я не терплю опозданий. Будь это кто-то другой, то скорее всего работу бы этот кто-то не получил. — чмокнул в висок. — А о твоих высоких профессиональных качествах я и так уже знал из максимально достоверных источников.

— Так совпало. — поморщилась я. — Хотя какая теперь разница, ты же меня все равно уволил.

 — хмыкнула. — Вот так, как-то. — подытожила я, наслаждаясь восхищенно-пораженными лицами его родителей.

В их компании было удивительно легко. Эти люди располагали к себе, не предпринимая для этого никаких попыток. Я уже и забыла, как нервничала перед встречей с ними, буквально час назад.

— Вы очень хорошо смотритесь вместе. — с трогательной теплотой во взгляде прошептала Лилия Ильдаровна. — Очень похожи на нас лет тридцать назад. Огонь, взрывы, — она сделала движения руками, имитировав извержение вулкана, и засмеялась.

— Я пойду, нарежу пирог, — спустя некоторое время я поднялась из-за стола.

— Я помогу тебе, — сказала Лилия Ильдаровна.

— Спасибо, — понимая, что это — лишь предлог для разговора тет-а-тет, согласилась.

— Злат, я буду с тобой честна, — посерьёзнела женщина, но так и не растеряла своей обаятельности, — ты мне очень понравилась, и я вижу, как к тебе относится к тебе мой сын, но…ты молода. Так ли серьезно с твоей стороны то чувство, которое испытывает Дима?

— Лилия Ильдаровна, — начала я не менее серьезно, — я люблю Диму.

То, что я стою сейчас в этой квартире и нарезаю этот пресловутый пирог, — я хмыкнула, — говорит не о том, что меня уговорил Дима, а о том, что именно я это решила. Да, вы правы, я очень молода, и именно поэтому я боюсь твёрдо ступать на землю. Если бы я не была уверена в правильности нашего решения хоть на процент, я бы ни за что так не поступила. Дима — тот, кто мне даёт эту уверенность. Во всем. Знаете, таких людей не теряют. — я замолчала и задумалась.  — Лилия Ильдаровна, Дима мне доверил своё сердце, рассказав о своём брате. — я потёрла переносицу. — Примите мои соболезнования и извините, что напоминаю. — я сжала край столешницы. — Но как я могу предать любимого человека, когда он перестал быть для меня скрытным и обнажил душу?! Никогда.

— Теперь я не сомневаюсь. — прошептала она и положила руку мне на плечо. — Спасибо, что поделилась. Мы с Сашей очень любим Диму, мы вложили в него всех себя.